прикосновения, и мне их очень не хватало, но я держу это при себе. Достаточно, что сердце обливается кровью; я не могу позволить дать ему больше.
Глубокие темные глаза пристально всматриваются в мои.
— Хочешь сказать, я единственный, кто когда-либо к тебе прикасался? — Нельзя отрицать, что в его голосе звучат жесткие нотки, нечто такое, что скрывается под поверхностью.
Ловлю себя на том, что отвечаю кивком, горло слишком сжато, чтобы говорить.
Подняв руку, он ведет пальцем по моей ключице к выпуклости груди, просовывая его в узел полотенца.
— А знаешь почему?
— Потому что я воспитывала нашу дочь.
Он ухмыляется моему хриплому голосу, наслаждаясь каждой секундой моих мучений.
— Как бы я ни ценил то, что ты заботилась о Ханне, мы оба знаем, причина не в этом. — Он срывает полотенце, обнажая мое тело.
Резкий вдох проникает в легкие, переходя в стон, когда прохладный воздух овевает разгоряченную кожу. Мне требуются все силы, чтобы удержаться на ногах и не растечься в луже желания у его ног.
Очень нежно он обхватывает рукой мою тонкую шею, мой пульс бьется о кончики его пальцев, когда он запрокидывает мою голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Никто не прикасался к тебе, Райан, потому что ты принадлежишь мне. Так было и будет всегда.
Прежде чем успеваю осмыслить слова, его рот обрушивается на мой, ломая последний оставшийся барьер. С моих губ срывается крик тоски, его поцелуй овладевает мной до глубины души.
С этим невозможно бороться. Эта потребность, магнетическое притяжение между нами сильнее нас, и я поддаюсь ему, позволяя утопить меня в собственном желании.
Его твердое тело накрывает мое, моя спина касается прохладной стены, а его горячие губы спускаются вниз по моей шее. Когда его рот обхватывает пульсирующий сосок, я дергаюсь к нему, из горла вырывается еще один вскрик.
Он дует на жесткий пик, успокаивая боль, прежде чем накрыть ртом другой и доставить такое же изысканное удовольствие.
Откидываю голову назад, скользя пальцами по его волосам, каждый рывок и резкий укус его зубов заставляют мою киску сжиматься и жаждать большего. Его рот продолжает мучительный путь, оставляя свой след, пока Джастис не опускается на колени у моих ног, теплым дыханием овевая мою разгоряченную плоть.
— Джастис, — стону я, подталкивая бедра к его лицу. Разгорающаяся во мне потребность, воспламеняется, опаляя изнутри.
Он раздвигает мои створки, неторопливо и основательно проводя языком по интимному местечку.
— О боже! — с моих губ срывается жаркий стон, колени подгибаются, желание наполняет каждую частичку тела.
— Полегче, детка, — напевает он, хватая меня за ягодицы, чтобы я не рухнула на пол. — Мы сделаем эту сладкую, тугую щелочку прекрасной и готовой для меня. — Не теряя ни секунды, он зарывается ртом между моих ног, лаская горячую плоть.
— Да! — удовольствие бежит по крови, я безжалостно тянут его за волосы, пока бесстыдно трахаю его лицо.
Когда его язык пронзает мое отверстие, я почти теряю рассудок. Как только в голове возникает мысль, что я больше не выдержу, он проникает в меня не одним, а двумя пальцами, его губы все еще прижаты к клитору, он трахает меня пальцами, достигая укромного местечка, прикосновение к которому наверняка заставит меня разлететься на части.
Оргазм обрушивается на меня приливной волной, мощной и бьющей точно в цель, погружая в подводное течение, из которого я ни за что не хочу выплывать.
Оказывается, мне и не нужно. До того как я успеваю осознать реальность происходящего, он уже стоит на ногах, без рубашки и в расстегнутых штанах. Быстрым движением он поднимает меня и прижимает к стене.
— Скажи, что хочешь этого? — требует он, с трудом сдерживаясь, останавливаясь у моего входа.
— Я хочу этого. Я хочу тебя.
Едва я успеваю закончить фразу, как он одним мощным движением входит в меня, еще глубже погружая в потусторонний мир, где есть только он и я.
— Проклятье, Райан, — стонет он, пораженный нашей связью так же, как и я. — Годы. Черт возьми, я уже годы думаю об этом.
Я никогда не забывала. Всегда помнила, каково это — быть его. В самые холодные и одинокие ночи меня согревало воспоминание о его прикосновениях.
Он жестко и неумолимо смотрит на меня, вонзаясь без всяких извинений. Как тот Джастис Крид, которого я когда-то знала и любила. Посреди огненного наслаждения на меня обрушивается мысль. Очень важная информация, которую я не могу от него скрыть. Не в этот раз.
— Джастис… я не на таблетках. — Признание вытягивает из меня стон разочарования, паника проникает в грудь при мысли о том, что он покинет мое тело.
Вместо того, чтобы отстраниться, как я ожидала, в его груди вибрирует собственническое рычание, и он трахает меня сильнее и быстрее.
— О боже, это так неправильно, — хнычу я. В глубине души я знаю, что это так. В глубине души я знаю, что должна сказать ему остановиться, но не могу. Как всегда, мой здравый смысл не может сравниться с тоской в сердце.
— В нас нет ничего неправильного, Райан. Нам всегда было так чертовски хорошо, и ты это знаешь.
Так и было, мы всегда казались такими правильными. От этого мне больнее больше всего, от того, что мы могли бы иметь, если бы не наше прошлое, особенно его связь с братьями. Я отгоняю эту мысль, пока она не испортила момент. Мгновение, когда в мире не существует ничего, кроме нас.
В тишине и темноте его яростный взгляд проникает в меня, мощный и собственнический, сдирая всю защиту, что я стараюсь удержать, когда он неистово вколачивается в меня.
Чувствую, как нарастает второй оргазм, но не хочу кончать одна.
Глядя ему в глаза, касаюсь ладонью его лица.
— Кончай со мной, — говорю я, наклоняясь и впиваясь зубами в его жилистое плечо, достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови.
— Бл*дь! — его рычание разрывает воздух, когда мы вместе тонем в море наслаждения. Освобождая и разрушая ниши души.
Я крепко его обнимаю, слова ускользают от меня в буре эмоций, проносящихся по телу. Он отталкивается от стены, неся меня к кровати, и опускается на матрас. Устраивается рядом со мной, обвиваясь вокруг моего тела. Я прижимаюсь ближе к нему, зарываясь в него, наслаждаясь теплом, которое он дарит.
Проходят минуты, мы лежим в уютной тишине, но наши мысли и чувства оглушают.
— Расскажи мне о последних шести годах, — бормочет он.
Я поворачиваюсь к нему лицом, его рука, обнимающая меня за талию, притягивает меня еще ближе.
— Что ты хочешь знать?
