подходящую позу, и, к счастью, кровать остается цела и невредима.
Она придвигается ко мне ближе, обнимая за талию, и кладет голову на грудь. Легко, даже естественно, и это самое лучшее чувство во всем мире.
Вот чего я хочу. Обнимать ее каждую ночь, пока она не заснет, защищать, как и должен. Я смотрю на ее макушку, запах шампуня и невинности наполняет мою грудь, просачиваясь в черное сердце.
— Спасибо, что показал мне, как стрелять из лука, — говорит она, зевая.
— Не за что. Когда-нибудь постреляем из настоящего, но нужно уговорить маму. — Не могу скрыть ухмылку, прекрасно зная, что у Райан из-за этого случится припадок.
— Нам определенно придется уговаривать маму. Она не любит никакого насилия. Считает, что даже в «Храброй сердцем» его слишком много.
Я ворчу, ничуть не удивившись, услышав это.
— Люди боятся того, чего не понимают.
— Хочешь сказать, мамочка боится?
— Нет. Просто не понимает. Она смотрит на это иначе, чем я, но это из-за моей работы.
— Тебе нравится стрелять из оружия?
— Да, — честно отвечаю я.
— Почему?
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. Наверное, мне нравится власть, контроль, которые я испытываю, держа его в руках. Здесь нет места безрассудству. Ты должен действовать четко и уверенно.
— Вроде, как я с луком и стрелами?
— Именно, но моя работа заключается не только в стрельбе.
— А в чем еще? — заинтригованная, спрашивает она.
— Речь идет об устранении угроз и защите мира.
Она долго молчит, и я начинаю думать, что утомил ее, и она уснула, но тут она тихим голосом снова произносит:
— Мама говорила правду.
— О чем?
— Ты действительно герой.
Что-то шевелится внутри, когда я понимаю, что Райан так обо мне отзывалась.
— Не-а. Много кто занимается тем же, что и я.
«Не так хорошо, как мы с братьями», — но я оставляю это высказывание при себе.
— Ты мой герой. — Грудь расширяется от глубокого вдоха, ее шепот достигает мест, о существовании которых я никогда раньше не знал. Однажды я могу только надеяться быть достойным этих слов, потому что буду бороться за нее до последнего вздоха.
Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.
— Могу я тебе кое-что сказать?
— Все, что угодно, — говорю я и откашливаюсь, когда слышу, как хрипло звучит мой голос.
— Обещай, что не скажешь маме?
Я киваю, любопытство разгорается все сильнее.
— Я рада, что ты здесь. Не только из-за себя, но и из-за мамы. Она ведет себя храбро, но по ночам я слышу, как она плачет. Когда думает, что одна, а я сплю. Я больше не хочу, чтобы она была одинока и плакала. — Эти слова и слезы в ее глазах — выворачивают меня наизнанку.
Протянув руку, убираю прядь волос с ее маленького личика.
— Теперь все будет по-другому, Ханна. Я сделаю для нас так, как лучше. Обещаю.
Кивнув, она ложится обратно и снова прижимается к моей груди, сжимая маленькими пальчиками ткань моей рубашки.
— Я люблю тебя, папочка.
Слова потрясают меня до глубины души. Слова, которые говорили мне лишь очень немногие, но они никогда не значили больше, чем в данный момент.
— Я тоже люблю тебя, Ханна. Отныне и навеки.
Глава 15
Райан
Когда я добираюсь до дома, уже почти два часа ночи. Внутри темно и тихо, я снимаю ковбойские сапоги и шевелю ноющими пальцами.
Стараясь ступать легко, обхожу первый этаж в поисках Джастиса.
Не увидев никаких признаков его присутствия, поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь перед открытой дверью спальни Ханны.
От вида их, крепко спящих вместе, сердце колотится, взрываясь от любви. Большое тело Джастиса свисает с кровати, а Ханна спит на нем, прижавшись к его груди. Его сильные руки прижимают ее к себе, — место, где я часто жаждала оказаться снова.
Их окружают Бини Бу, одна ярко-розовая игрушка закрывает половину головы Джастиса. Никогда в жизни я не думала, что увижу Джастиса Крида в окружении плюшевых зверушек, но это самый драгоценный момент, который я когда-либо видела.
Пройдя на цыпочках в комнату, беру из шкафа еще одно одеяло и укрываю их обоих, целуя Ханну в щеку. Воздерживаюсь от того, чтобы поцеловать Джастиса, хотя желание сильно. Мне бы ничего так не хотелось, как всю ночь наблюдать за ними спящими, но горячий душ отчаянно взывает ко мне.
Очень тихо выхожу и иду в свою спальню, направляясь сразу в ванную. Раздевшись, встаю под горячие струи и тихо вздыхаю. Долго стою, обратив лицо к воде, позволяя ей смыть следы этого дня.
Если бы только она могла так же легко избавить меня от проблем. Как изменилась бы моя жизнь. Мужчина из соседней комнаты ждал бы меня в нашей постели. Чтобы заключить меня в безопасные объятия, в которых он держал нашу дочь. Об этом я глупо мечтала очень давно.
Как только вода становится холоднее, я вылезаю из душа и заворачиваюсь в полотенце. Войдя в комнату, обнаруживаю в дверном проеме темную фигуру. Упираюсь спиной в стену, крик застревает в горле, прежде чем я осознаю, кто это.
— Господи, Джастис, — выдыхаю, прикладывая руку к груди, где бешено бьется сердце. — Какого черта ты подкрадываешься ко мне?
Тишина поглощает воздух, его напряженный взгляд скользит по моему полуобнаженному телу, создавая иллюзию прикосновений. Я знаю этот взгляд, он одновременно пугает и возбуждает.
— Джастис, — перехожу на предупреждающий шепот.
Он игнорирует его и идет вперед, шаги целеустремленные, взгляд голодный.
Я вдруг чувствую себя испуганной ланью. Он охотник, а я его добыча, но, скованная его решительным взглядом и требовательным присутствием, я не могу пошевелиться.
С колотящимся сердцем вытягиваюсь вдоль стены, изо всех сил цепляясь за полотенце.
— Я недостаточно сильна, чтобы сказать тебе «нет», — тихо признаюсь я, ненавидя себя за слабость, когда дело касается его.
Он ловит меня в капкан, упираясь руками по обе стороны от моей головы.
— А ты хочешь сказать «нет», Райан?
Сердце вступает в сражение с разумом, два ответа борются за господство, пока я долго и упорно размышляю над этим вопросом. В конце концов, ранимое сердце побеждает, и я отрицательно мотаю головой.
— Почему? — он больше требует, чем спрашивает, его теплое дыхание скользит по влажной коже моей щеки.
Облизав пересохшие губы, изо всех сил стараюсь заговорить, но это трудно, когда он давит на меня вот так, дразня своими прикосновениями.
— Потому что прошло шесть лет с тех пор, как я была с кем-то.
Что еще более важно, прошло шесть лет с тех пор, как я чувствовала его
