Интересной особенностью этого процесса разблокировки будет то, что ждать его результатов нужно будет всего лишь несколько десятков тысяч лет, тогда как для попадания планеты в приливный захват требуются миллионы лет. Таким образом, на некоторых планетах может происходить постоянная гравитационная битва. На протяжении миллионов лет планета будет двигаться в сторону состояния приливного захвата, но едва это случится, её вновь раскрутит сдвиг массы.
Особенно необычная вариация этой темы может иметь место, если параметры системы окажутся «в самый раз». Планета может выглядеть находящейся в приливном захвате, если смотреть на неё в течение короткого промежутка времени, но если наблюдать за ней в течение тысяч лет, то на самом деле она будет медленно вращаться. Это вращение заставило бы переходную зону медленно перемещаться по поверхности планеты. Что делает эту возможность интересной, так это то, что она заставит живых существ в переходной зоне постоянно сталкиваться с новыми экологическими проблемами. Многие палеонтологи считают, что именно такого рода экологические проблемы привели к развитию человеческого разума на Земле. Например, когда пышные тропические леса Африки начали высыхать и превращаться в саванну, те из наших предков, которые выработали прямохождение, имели преимущество, потому что могли перемещаться с одного участка леса на другой легче, чем другие гоминиды. Это освободило их руки для использования инструментов и, как утверждается, привело к последующему значительному увеличению размера мозга. Существо из переходной зоны столкнулось бы с теми же проблемами, потому что сама зона перемещалась бы по равнинам и горам. Можно ли позволять отстать разуму и технологиям?
Жизнь, разум и технологии
На Гало мы сталкиваемся с ситуацией, которая аналогична обнаруженной нами в водных мирах из главы 8, где есть два места, в которых может развиться жизнь. В данном случае одно из них — это водяные пузыри вокруг горячих источников подо льдом на обращённой в космос стороне планеты, а другое — это океан в переходной зоне. Давайте рассмотрим их по отдельности.
Развитие жизни, разума и технологий в среде, особенности которой определяют слои льда и горячие источники, обсуждалось в главе 6. Основной довод состоит в том, что на Земле многоклеточная жизнь развилась вокруг горячих источников срединно-океанических хребтов, и мы ожидаем, что, какой бы процесс там ни происходил, он может повториться вокруг аналогичных источников на Гало. Кроме того, нет никаких оснований предполагать, что тот тип разума и технологии, который мы обсуждали для Айсхейма (помните трубу?) не смог бы развиться также и подо льдом на Гало. Условно предположим, что всё так и произошло. Каковы же будут последствия?
На Айсхейме, как только цивилизации с гидротермальных источников начнут исследования, они смогут достичь наружной поверхности льда лишь одним способом — двигаясь вверх. С другой стороны, цивилизации из горячих источников на Гало, в дополнение к поиску края своего мира путём движения вверх, могли бы найти его край, двигаясь вбок. Иными словами, они могли бы вырваться из слоя льда в переходной зоне. Выход в океан Гало был бы проще, чем выход в атмосферу над обращённой в космос стороной планеты, так что это один из способов, которыми можно было бы заселить океан переходной зоны.
Но существует и иная возможность, и она заключается в том, что жизнь может развиться в океане на Гало так же, как, по мнению некоторых учёных, она развивалась на Земле. Несмотря на свою несколько необычную географию, этот океан вполне мог обладать всеми свойствами, необходимыми для развития жизни. Повсеместное присутствие сильных ветров может несколько изменить процесс Миллера-Юри, но нет оснований полагать, что он будет остановлен. Например, молекулы в атмосфере могут быть сдуты на слой льда и вернуться в океан в процессе таяния, вместо того, чтобы упасть прямо в воду. Кроме того, география планеты могла бы легко создать множество версий дарвиновского «маленького тёплого водоёма», где могла бы развиваться жизнь (хотя здесь не было бы океанских приливов, чтобы концентрировать органический материал).
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Обращая внимание на жизнь в переходной зоне, мы отмечаем, что основной характеристикой окружающей среды будут сильные ветры, дующие со льда в сторону, обращённую к звезде. Мы можем представить себе несколько способов, позволяющих справиться с такими сильными ветрами. Например, живые существа могут оставаться под землёй (или под водой). Если они эволюционируют на поверхности, то, вероятно, будут обладать обтекаемой формой и станут держаться у самой земли, возможно, напоминая приземистых жуков. Ветер может даже сыграть определённую роль в продолжении рода. Мы знаем, что на Земле некоторые организмы вроде устриц используют движение воды для переноса гамет с места на место, а распространение растениями пыльцы при помощи ветра — это обычное дело. Аналогичным образом жизнь на поверхности Гало может использовать ветры для распространения репродуктивных материалов по переходной зоне.
Ещё ветры были бы основным источником энергии для какой-то технологической цивилизации. Вполне вероятно, например, что инженеры Гало разработали бы ветряную мельницу задолго до того, как создадут паровую машину. Несомненно, они очень хорошо научились бы проектировать сооружения, способные выдерживать сильные ветры, и не было бы причин, по которым они не могли бы строить телескопы и развивать астрономическую науку — при условии, что приборы хорошо защищены.
Самым интересным аспектом развития жизни на Гало может оказаться сравнение тех живых организмов, что развивались под ледяным покровом на стороне, обращённой в космос, с теми, кто развивался в переходной зоне. В зависимости от толщины ледяного покрова основной план строения на Гало может породить организмы, которые могли бы легко приспособиться к средам обитания друг друга. По сути, для них переселение из переходной зоны в область под слоем льда может мало чем отличаться от переселения с уровня моря на вершину высокой горы для людей на Земле. Таким образом, «ледяные существа», прокладывающие туннели в переходную зону, и «существа переходной зоны», прокладывающие туннели в лёд, легко могут столкнуться друг с другом.
Если верно утверждение о тенденции естественного отбора к порождению агрессивных видов, которое мы представили в предыдущей главе, то эти столкновения могут быть далеко не мирными. С другой стороны, эти две группы, вероятно, будут обладать взаимодополняющими способностями. Ледяные существа, подобно уроженцам Айсхейма, хорошо показали бы себя в горнодобывающей промышленности и металлургии, в то время как существа переходной зоны добились бы успехов в использовании энергии ветров планеты. Эти две группы могли бы прийти к взаимовыгодному соглашению. В любом случае, их встреча послужила бы отличной основой для научно-фантастического рассказа.
Майк и Джим
Майк: Я вижу, астрономы обнаружили планеты, расположенные так далеко, что они не находятся в приливном захвате.
Джим: Ты имеешь в виду, что они просто свободно вращаются и не повёрнуты к своему солнцу одной и той же стороной?
М.: Именно так и говорят ребята из обсерватории.
Дж.: Какая бы это была странная природная среда. Я имею в виду, что едва часть планеты получит чуточку тепла от солнца, вращение перенесёт его на другую сторону, и оно рассеется.
М.: Да, и это означает, что никогда не удастся создать достаточной разницы температур, чтобы получить ветер приемлемой силы, и потому там просто не было бы гидросферы!
Дж.: А как же можно жить без ветра? Как можно перемещать материалы? Это становится совершенно бессмысленным.
М.: И даже если бы примитивная жизнь всё-таки была, она бы никогда не разработала передовых технологий — как же можно было бы вырабатывать электричество без быстрых ветров и ветряных мельниц?
