Хайнольд, вытирая лоб платком, поспешно закивал.
– Да, Ваше Высочество. Будет исполнено. Инструкции уже подготовлены, осталось только разослать.
– Разошлите немедленно, – отрезал эрцгерцог. – И проследите, чтобы патрули не занимались самодеятельностью. Армия обеспечивает силовое прикрытие, полиция – опознание и дознание. Никакой самодеятельности. Фон Хайден, – он перевёл взгляд на шефа полиции, – ваши люди должны предоставить списки всех, кто снимал склады, ангары, гаражи в черте города за последние полгода. Всех, кто покупал или арендовал грузовые автомобили «Заурер». Всех, кто получал крупные партии динамита или иных взрывчатых веществ по легальным каналам. Срок – сутки.
Фон Хайден, побагровев, кивнул.
– Будет сделано, Ваше Высочество.
Эрцгерцог повернулся к Потиореку.
– Фельдцейхмейстер Потиорек. Как начальник Генерального штаба, поставьте задачи командующим военных округов. Все гарнизоны в столице и пригородах должны быть приведены в состояние полной боевой готовности. Мобилизационные планы пересмотреть с учётом возможных диверсий на железных дорогах и на узлах связи. Особое внимание – охране мостов, вокзалов и правительственных зданий. Четвёртый пехотный полк дойчмейстеров, третий и одиннадцатый драгунские полки переходят под ваше прямое командование. Дополнительные силы стягиваются из Нижней Австрии.
Потиорек коротко кивнул.
– Будет исполнено, Ваше Высочество. Телеграммы командующим уже подготовлены. К утру гарнизон Вены будет удвоен.
– Далее. Вокзалы, – эрцгерцог снова повернулся к Хайнольду. – Майор Ронге доложил, что преступник неоднократно использовал железную дорогу для перемещения и перевозки грузов. С пятнадцати часов сегодняшнего дня на всех вокзалах Вены – Северном, Южном, Западном, имени Франца-Иосифа – выставляются усиленные наряды полевой жандармерии. Задержанию и досмотру подлежат все, чьи приметы совпадут с описанием или чьё поведение покажется подозрительным. Грузовые платформы, багажные вагоны и товарные составы, готовящиеся к отправлению, подвергать выборочному досмотру. Начальники станций подчиняются требованиям жандармских офицеров беспрекословно.
Министр финансов Билински подал голос:
– Ваше Высочество, это неизбежно приведёт к коллапсу движения. Поезда будут задерживаться на часы, если не на сутки. Экономическая жизнь...
– Экономическая жизнь, – резко перебил Франц Фердинанд, – закончилась вчера в девять утра. Сейчас речь идёт о выживании государства. Пусть поезда стоят. Лучше стоящие поезда, чем довольный убийца, спокойно уезжающий в Будапешт или Львов с новым грузом динамита.
Билински умолк, сжав губы. Штюргк бросил на него короткий сочувственный взгляд, но ничего не сказал. Спорить с эрцгерцогом в таком настроении было бесполезно.
Франц Фердинанд перевёл взгляд на генерала Кробатина.
– Генерал Кробатин. Эвиденцбюро в своём отчёте, переданном ещё до вчерашнего нападения, указало список вероятных целей, по которым преступник может нанести следующий удар. Вы, как военный министр, отвечаете за то, чтобы охрана этих объектов была немедленно усилена. Направьте туда дополнительные подразделения, не дожидаясь согласований. Я беру ответственность на себя.
Кробатин поднял голову и заговорил впервые за всё совещание. Голос его был сухим и чётким.
– Ваше Императорское Высочество. Телеграммы командующим военных округов, в чьём ведении находятся перечисленные объекты, уже подготовлены и будут отправлены немедленно после завершения совещания. Усиленные караулы заступят на посты не позднее сегодняшнего вечера.
Он сделал короткую паузу и добавил:
– Также я распорядился усилить охрану всех пороховых и снаряжательных заводов в Цислейтании, даже тех, что не фигурируют в списке майора Ронге. Мы не знаем точно, какой объект станет следующей целью. Лучше перестраховаться, чем недосмотреть.
Эрцгерцог одобрительно кивнул.
– Хорошо. Действуйте.
Кробатин откинулся на спинку стула. Его сухое лицо оставалось непроницаемым. Никто в этой комнате, кроме него, не знал, что в списке военных объектов, находящихся на особом контроле у военного министерства, есть ещё один. Химический завод «Ауссигер Ферайн» в Усти-над-Лабем. Там, в герметичных цистернах, на открытых площадках под видом химического сырья накапливались запасы боевых отравляющих веществ – хлора и фосгена. Программа была настолько засекречена, что даже эрцгерцог и начальник Генерального штаба не были в неё посвящёны. Допуск имели лишь сам император, военный министр Кробатин и несколько высших офицеров Военно-технического комитета. Завод работал в обход Гаагских конвенций, формально производя «химикаты для промышленных нужд». О его истинном назначении не знал никто за пределами этого узкого круга. Кробатин был уверен, что и таинственный преступник не имеет об этом ни малейшего понятия. И потому сегодня он не произнёс ни слова об Усти-над-Лабем. Более того, он сознательно не включил завод в расширенный список охраняемых объектов, чтобы не привлекать к нему излишнего внимания. Секретность была важнее безопасности.
Эрцгерцог между тем повернулся к министру иностранных дел.
– Граф Берхтольд. Я хочу, чтобы вы подготовили ноты для русского, французского и итальянского послов. Содержание – самое общее. Империя столкнулась с серией террористических актов, предпринимает все необходимые меры для обеспечения безопасности, рассчитывает на понимание и сотрудничество со стороны дружественных держав. Никаких обвинений, никаких намёков. Только констатация фактов и заверения в том, что ситуация под контролем. Мы не можем допустить, чтобы внешние игроки начали спекулировать на нашей внутренней нестабильности.
Берхтольд изящным движением поправил ус и кивнул.
– Ваше Высочество, ноты будут составлены в течение дня и вручены послам сегодня же вечером. Я бы также рекомендовал направить личное послание Его Величества императору Николаю Второму с выражением надежды на сохранение добрососедских отношений в это трудное время. Это смягчит возможную реакцию Петербурга.
– Делайте, что считаете нужным, – коротко ответил Франц Фердинанд. – Но помните – мы не заискиваем, мы просто информируем.
Он перевёл взгляд на Штюргка.
– Граф Штюргк. Вы управляете Цислейтанией в отсутствие Парламента. Я требую, чтобы ваше правительство действовало в полном согласии с чрезвычайными мерами. Никаких публичных заявлений, противоречащих линии, выработанной здесь. Никаких утечек в прессу. Газеты будут получать только ту информацию, которую мы сочтём нужным им дать. «Арбайтер Цайтунг» и «Рейхспост» уже сегодня опубликовали передовицы, граничащие с паникой и подстрекательством. Этого больше не должно повториться.
Штюргк сдержанно кивнул.
– Ваше Высочество, я уже отдал распоряжение начальнику полиции о цензуре газетных публикаций, касающихся расследования и мер безопасности. Редакторы будут предупреждены. В случае неподчинения – арест тиража и закрытие издания.
– Действуйте.
Эрцгерцог обвёл взглядом всех собравшихся.
– Господа. Империя переживает самый серьёзный кризис за последние десятилетия. От того, как мы будем действовать в ближайшие дни, зависит не только наша безопасность, но и само существование монархии. Я требую от каждого из вас полной самоотдачи и беспрекословного исполнения всех отданных распоряжений. О любых новых фактах, о любых подозрительных лицах докладывать лично мне, а также майору Ронге, который с сегодняшнего дня назначается временно исполняющим обязанности начальника Эвиденцбюро.
Ронге, услышав своё имя, поднял голову. Временное назначение означало, что на его плечи ложится ответственность не только за расследование, но и за восстановление разрушенной службы. Он понимал, что это жест отчаяния со стороны эрцгерцога, но выбора у него не было. Он молча кивнул.
Франц Фердинанд поднялся, давая понять, что совещание окончено.
– Все свободны. Генерал Кробатин, задержитесь на минуту.
Участники стали подниматься. Потиорек первым вышел из зала. За ним последовали Берхтольд, Билински, Штюргк, Хайнольд, фон Хайден и остальные. Адъютанты и секретари собрали бумаги и бесшумно удалились. В зале остались только эрцгерцог и военный министр.
