Глава 11
В то октябрьское утро Мейсон заполонили охотники на оленей Многие из них побывали в магазине Эллисон и накупили всякой всячины – открыток с местными красотами, разных сувениров – и даже приобрели несколько небольших скульптур, которые она сделала за последние несколько недель. Ее бизнес в этом сезоне шел оживленно. И сегодня работы было много – и с бумагами, и в мастерской, – но она не собиралась задерживаться.
Вечером в городе состоится футбольный матч школьных команд, и Тони играет в одной из них.
Она улыбнулась, вспомнив о сыне Он растет на глазах. Коул позвонил ей в июле и предложил всем вместе отметить день рождения Тони в Сан-Антонио. Тогда она не рискнула увидеться с Коулом Слишком мало времени прошло после ее поездки на ранчо.
Тони она объяснила отказ своей занятостью и обещала отпраздновать эту дату осенью, когда он вернется домой. Сын ей вслух не возразил, а как это воспринял Коул, остается только догадываться.
Эллисон понимала, что так или иначе ей придется видеться с Коулом из-за Тони. Но хватит ли у нее на это сил? Даже его голос по телефону заставлял ее сердце учащенно биться, и ей становилось трудно дышать. После того, как Тони в сентябре вернулся домой, Коул звонил регулярно, но разговаривал только с сыном. Эллисон избегала подходить к телефону.
Ей не нравилось, что она так реагирует на Коула. Ведь, казалось бы, она убедила себя в том, что все, связанное с ним, принадлежит прошлому. Разве она не приняла окончательного решения минувшим летом? Это единственно возможное для нее решение. Но почему ему противится все ее существо? Чтобы душа смирилась, наверное, нужно время.
В июле Коул звонил еще раз – интересовался, не беременна ли она, и был страшно разочарован услышав, что нет.
Слава Богу, это была правда.
Она бы не вынесла, если бы ей пришлось выйти замуж за Коула только потому, что она в положении. Пятнадцать лет она прожила с уверенностью в том, что Коул порвал с ней только потому, что она сообщила в письме о своей беременности.
У нее своя жизнь, своя работа, своя галерея Вернувшись с ранчо в Мейсон, Тони объявил своим друзьям, что провел лето с Коулом Коллоуэем. Интересно, как жители городка отнесутся к этой новости.
Сегодня было холодно. Утром, едва войдя в магазин, Эллисон сразу включила отопление и принялась за работу. Она лепила новую скульптуру – дикую лошадь, замершую на скаку на краю пропасти. Только когда она брала в руки глину, душа Эллисон обретала покой. Целый день она трудилась в задней комнате, пока Сьюзан занималась покупателями Работа шла хорошо. Эллисон целиком ушла в нее, и за весь день почти ни разу не вспомнила о Коуле.
Когда она пришла домой, Тони уже поел – непосредственно перед игрой есть было нельзя. Он был возбужден – еще бы – предстоял ответственный матч. Они играли со своими главными соперниками – школьниками из соседнего городка.
– Мне уже надо идти, мам, – сказал Тони и торопливо поцеловал ее в щеку – Увидимся на стадионе.
Она улыбнулась.
– Разве ты не знаешь, что нельзя смотреть на трибуны? Прозеваешь мяч.
– Нет проблем, я сумею и то, и другое, – сказал он с улыбкой. И убежал, хлопнув входной дверью. Эллисон покачала головой, подумав, скоро ли наступит время, когда он будет тихо закрывать за собой дверь?
Она разогрела остатки вчерашнего обеда, поела, а потом пошла в спальню, чтобы переодеться потеплее. Она надела свитер, жилет, шерстяную юбку и сапоги до колен, решив, что и пальто не помешает. Вот только что ей делать с волосами? Она разделила их на пробор и собиралась заплести косу, когда услышала звонок в дверь.
Эллисон понятия не имела, кто бы это мог быть. В Мейсоне во время футбольных матчей город вымирал. Все, как один, устремлялись на стадион. С волосами, рассыпавшимися по плечам, Эллисон пошла в прихожую.
Открыв дверь, она застыла на месте.
– Привет, Эллисон. Можно войти?
На пороге стоял Коул.
Опешив, она шагнула в сторону, чтобы пропустить его. Она опомнилась, когда он, миновав коридор, вошел в гостиную, и поспешила за ним. Он стоял у стеклянной двери, ведущей в патио, и, обернувшись к ней, сказал:
– Ты прекрасно выглядишь. Как дела?
– Все нормально. – О нем она бы этого не сказала. Коул похудел фунтов на двадцать. Его лицо осунулось, а на висках появилась седина.
– Ты, наверное, удивлена, что я здесь? Ведь ты просила меня не приезжать, – спросил он и взял в руки рамку с фотографией Тони, которую заметил на книжной полке. – Удачная фотография. Давно это снято?
– Недели три назад. Он принес ее в понедельник. И еще одну такую же для тебя. Коул улыбнулся.
– Прекрасно. Мне она нравится.
Такая родная улыбка. Эллисон стало грустно. И она еще пытается себя уговорить, что способна выбросить его из головы!
– Сейчас принесу, – поспешно сказала она, обрадовавшись, что сможет уйти хоть на несколько минут и собраться с мыслями. Она вернулась с фотографией. Коул взял ее, как очень дорогую хрупкую вещь. Какое-то время молча разглядывал ее и потом, не поднимая глаз, поблагодарил:
– Спасибо.
– Зачем ты пришел, Коул? – спросила она.
Когда он поднял голову, она увидела, что его глаза наполнились влагой.
– Мне надо с тобой поговорить. И я подумал, что лучше это сделать при встрече, а не по телефону. Дело в том, что я больше не могу без тебя. – Он отвернулся и отошел к стеклянной двери. – Я должен был увидеть тебя для того, чтобы своими глазами убедиться в том, во что не верю. Не могу себе представить, что ты действительно не хочешь того, чтобы мы были вместе, и можешь жить без меня. Сотни раз я хватался за телефонную трубку, чтобы позвонить и сказать все, что меня мучает. И понял, что если буду тебе звонить каждый раз, как только тебя вспомню, то не отойду от телефона.
– Не надо, Коул, – взмолилась она.
– Не надо что? – воскликнул он, резко повернувшись к ней. – Не надо думать? Не надо чувствовать? Не надо мучаться? Ночами я не сплю и страдаю от того, что не могу дотронуться до тебя, обнять, поговорить, любить тебя. – Он снова отвел глаза. – Я даже подписался на вашу местную газету. Вдруг что-нибудь напишут про тебя или Тони. А когда прочитал, что сегодня матч, вспомнил, что Тони приглашал меня посмотреть, как он играет. Он бы расстроился, узнав, что мне больно встречаться с тобой, но не видеть тебя еще больней. Поэтому я здесь.
Она закусила губу, чтобы промолчать. Он явно страдал, это было видно по лицу, звучало в его голосе.
– Я думала, что мне в жизни не нужен никто, кроме Тони, – сказала она.
– Никто?
Она отвернулась – Он твой сын и..
– А ты – моя любовь. И я хочу полноценной семьи. Неужели ты не понимаешь? Что я такое собираюсь сотворить, что тебя так пугает?
