потому что ты язык не знаешь.
— Язык-то я выучил, но с пустой шкалой соваться внутрь не хотелось бы. Они, конечно, малышки, но скопом эти малышки Силиконе котёл на голову нацепили. Посмотрев на пустую шкалу благодати, я грустно вздохнул. — А помолись мне немного, — попросил я, глядя в упор на Лаки. — Поблагодари за что-нибудь?
— Да за что? — вскинулась та, но, скорее, в шутку.
— Так прям и не за что? — уточнил я, приподнимая бровь. — Кто-то утверждал обратное.
— Ладно, сейчас, но только для пользы дела! — она показала мне язык и, закрыв глаза, принялась искренне за что-то благодарить.
Практически сразу я ощутил приток такой необходимой мне благодати.
— Спасибо, — ответил я и погладил горгулью. — Теперь мне точно хватит.
* * *
Прямо у входа стояла охрана из вооружённых десятисантиметровых крылатых созданий. Выглядело это весьма комично, но я пытался сдерживать улыбку, поскольку мне с этими крохами ещё мир заключать.
— Задержанный? — уточнили они у горгульи, видимо, определяя, как со мной общаться. — Из нападавших?
— Нет, — ответила им та, стараясь не сильно рычать, но всё равно между ними сказывался огромный контраст. — Произошла ошибка. Орков под нами уже нет, а это парламентёр снизу. Его нужно доставить к старейшине, чтобы принять решение.
— Орки, не орки, — ответил ей один из охранников, — нам без разницы. Главное, что мы чувствуем себя в опасности, а значит, должны защищаться.
— Отведите его к главе, пусть она решает, — рыкнула горгулья, и тут уж все цветочные жители дружно вздрогнули. — Я просто внутрь не влезу.
— Будет исполнено, — ответили ей, взяли меня в оцепление и повели внутрь.
То, что снаружи казалось целой горой, на деле оказалось лишь видимостью. Почти всё пространство внутри занимала огромная пещера. Или даже группа пещер. Мы поднимались по широкому пандусу, расположенному вдоль стены по спирали.
Я крутил головой туда-сюда, но сначала ничего примечательного не замечал. Мы поднимались всё выше и выше, пока вдруг меня не окликнул Игорь.
«Рандом, что это на стенах? — спросил он, и я сначала даже не понял, о чём именно он говорит. — Как будто голограммы».
Оглядев ближайшие стены, я ничего не заметил, хотя какое-то движение вроде бы и было.
«Где? — спросил я, понимая, что выгляжу по-дурацки. — Прямо на стене?»
«Да, справа. Как будто живые рисунки, — ответил тот и заставил меня остановиться на месте. — Приглядись».
И тут я увидел. Да так, что оставалось лишь удивляться, как я не видел этого раньше. Прямо передо мной на стене разворачивалась сцена встречи крылатых созданий с какими-то другими разумными существами. На ней они радовались друг другу и жали руки. И хотя картинка была закольцована, всё же она двигалась, показывая разные аспекты.
«И давно это началось? — спросил я, недоумевая, как не заметил и почему Туманов увидел эту красоту раньше меня. — И что там было? Если обратил внимание, конечно».
«Да там какая-то тётка над шариком рукой водила. Но точно не фея, но и на человека не очень похожа, — он задумался, а потом добавил. — И под её руками на шарике всё менялось».
«Ага, сотворение мира, понятно. А дальше? Какие-нибудь первые шаги феечек? — я уже понял, что передо мной живая летопись. В некоторых мирах были подобные. Считалось, что сама вселенная запечатлевает на них историю конкретных народов. Но встретить такое тут было, конечно, странно. — Просто это важно в нашей ситуации».
«Да, что-то подобное было, — Туманов явно хотел что-то спросить, но не мог подобрать слова, поэтому спросил коряво. — То есть наш мир на самом деле сотворённый?»
«Ну, конечно, — ответил я, не понимая, как можно такого не знать. — Все миры когда-то были сотворены. Но наш случай особый. Наша ветка миров, подвластная верховному богу Дзену, существует для того, чтобы… э-э… как бы это помягче выразиться… для тренировки».
«То есть? — не понял Игорь. — Для какой такой тренировки?»
«Видишь ли, боги тоже не сразу всемогущи, — для меня это не было откровением, а вот для многих людей, я это знал, становилось. — Изначально они тоже мало что умеют и довольно долго учатся. По правде сказать, и не всемогущи вовсе. Ну, может, кроме самых высших. Просто по сравнению с человеком, орком, гномом или вот такой феечкой, — я указал на наших охранников, которые никак не могли понять причину остановки, — мы действительно очень сильные, но не всесильные. И вот, когда бог проходит обучение, ему даётся протомир для тренировки своих способностей».
«То есть мы как бы полигон для испытания сил? — Игорь, кажется, был шокирован информацией, надо было всё-таки помягче. — Не получилось, выкинул, взял другой?»
«Не совсем так, — ответил я, пытаясь понять, как сгладить углы. — Миры продолжают существовать, но в урезанном, так сказать, виде. Вот, как у вас: магия вроде бы и есть, но её крохи. Настоящих чародеев не имеете, ориентируетесь на развитие техники. Или вот взять гномов: жизнь есть, но даже терраформирование до конца не завершено. И их бог, и ваш провалил экзамены. И теперь, по сути, вашими мирами никто не управляет. Что с вашими создателями стало дальше, сказать не могу. А миры пока что предоставлены сами себе».
«Неужели боги для миров так много значат? — недоумевал Туманов, пытаясь переварить то, что я ему сказал. — Мы же живём и нормально, надо сказать, живём!»
«Как посмотреть, — уклончиво возразил я. — Вот возьмём к примеру твой собственный глас. Раньше ты мог заряжать им одно-единственное слово и воздействовать на одного человека».
«Иногда на двоих получалось, — возразил Игорь, но сразу же замолчал, потому что понял, какая разница. — Но да, теперь, кажется, воздействие сильнее».
«Тысячи демонов на расстоянии нескольких сотен метров, — проговорил я, просто констатируя факты. — И целых три заряженных слова. Скажи, это маленькая разница?»
«Нет», — ответил Туманов, соглашаясь, что перемены в его даре оказались разительными.
«Да никому из твоих предков такое и не снилось. И потом, демоны не люди, на них сложнее воздействовать! — я говорил очевидные вещи, но тут был тот случай, когда их лучше было проговорить, чтобы разложить всё по полочкам. — Это результат того, что в течение двух недель рядом с тобой находится бог. А теперь
