Как бы я не верила, что эти пятеро мужчин влюблены в меня, они не станут довольствоваться лишь поцелуями в щеку и тихими ночами в миссионерской позе.
Кровать позади меня прогнулась, и длинные пальцы скользнули по передней части моего обнаженного горла, сжимая достаточно крепко, что я застыла. Черт, я почти позабыла об Оскаре.
Не многие совершают такую ошибку и доживают до следующего вздоха.
Мое тело перестало двигаться, мышцы напряглись, когда теплое дыхание дразнило мое горло.
Оскар мог убить меня прямо сейчас, если бы хотел. Даже если Аарон попытается остановить его. Или Вик, или Хаэль, или Каллум. Нет, если Оскар когда-нибудь захочет моей смерти, я не доживу до следующего рассвета.
— Разве неподчинение приказам освобождает от наказания? — спросил он, и Аарон издал звук, который означал, что он явно хотел пометить здесь свою территорию. Мои глаза раскрылись, и я обнаружила, что таращусь в потолок, на мигающие зеленым, белым и синим свет от все еще включенного сериалf, на который никто не обращал внимания. — Виктор сказала тебе отдыхать. Это, — изданный им звук граничил с фырканьем и издевательским смехом, — сложно назвать отдыхом. Ты растянешь швы, а затем станешь полностью бесполезной для остальных.
Я не знала, говорил ли он о том, что я была частью Хавок.. или о том, что я — часть Хавок, если вы понимаете, о чем я. Ругаться или трахаться. Одно из двух, и я не уверена, что могла понять, чем это было. Он удивил меня тем, что добавил в свое предупреждение очередную строку из Шеспира.
— Избави Бог, меня лишивший воли, — прошептал он, сжимая пальцы на моей шее достаточно сильно, что удивленный вздох непроизвольно вырвался из моих обнаженных губ.
Казалось неприличным, что я должна была трахать мужчину, прикованного к кровати, при этом моя помада не размазалась по рту, как кровь. — Чтоб я посмел твой проверять досуг7.
— Оставь меня в покое, Оскар, — пробормотала я, возвращая внимание обратно к Аарону.
Он задыхался подо мной, выглядя беспомощным. Пойманным. Вот, что Кали делала с ним? Или в любом случае пыталась? Я подняла бедра, пока наши тела едва ли не соприкасались, а затем резко и быстро опустила таз, заставляя Аарона выгнуться и извиваться подо мной.
— Ты снова не слушаешься, Бернадетт. Вот первопричина, по которой ты оказалась втянута в этот беспорядок, — Оскар резко отпустил мою шею и встал, его запах корицы еще долго витал в воздухе после того, как он отошел от кровати. — Не забывай: я – сын серийного убийцы. Вполне справедливо будет не выводить меня из себя.
Он закрыл за собой дверь спальни, когда я замедлила движение бедер. Какого. Хрена.
Он только что сказал?
— Не останавливайся, — прорычал Аарон, и я впилась ногтями в его грудь, портя татуировки, царапая кожу и заставляя его стонать.
Это были звуки глубокого, мужского голоса, которые так удовлетворяли мой слух. Я позволила им пройтись по моей разгоряченной коже, пот стекал с моего тела на Аарона, когда я снова задвигалась.
Могу позже озадачиться той херней, которую сказал Оскар.
Прямо сейчас мой мужчина находился между моих бедер, и я так сильно скучала по нему, что каждая секунда его исчезновения оставляла ожог на моей душе, шрам, который не скоро забуду.
— Не оставляй меня снова, — предупредила я, толкаясь сильнее, когда он выругался и дернул за наручники, что, как мы оба знаем, было тщетной попыткой. Чтобы он выбрался, ему нужно снова сломать руку. Аарон Фадлер никуда не уйдет. — Я серьезно. Если оставишь, я вызову твой дух с помощью спиритической доски и надеру тебе задницу.
— Верь мне, Бернадетт, — пообещал он, его слова было немного сильнее рычания.
Он разочарован и зол, но не на меня. Он хотел, чтобы я изгнала его демонов своей киской. Я двигалась вверх и вниз, скользя по всей длине, когда наши взгляды встретились. Прямо сейчас его глаза были больше золотыми, чем зелеными, как лунный свет, отражающийся от глаз зверя.
Он не контролировал происходящее, когда я заставила его кончить внутрь меня, его тело содрогалось подо мной, руки сжимали наручники. Кровать скрипела и стонала от силы его давления, но в конце, он закончил несколькими толчками бедер, а затем упал на подушки.
Я осталась на месте, мое собственное тело пульсировало и болело от желания освободиться. Вместо этого я поднялась с него, оттянула боксеры в сторону, и подождала пока его сперма стечёт вниз по внутренней части моего бедра, чтобы он видел это. Глаза Аарона поднялись с моей киски к лицу.
Он не просил развязать его, поэтому я не стала. Вместо этого, сидя на животе Аарона, наклонилась и схватила пачку сигарет с ночной тумбочки и закурила. Его кубики были таким твердыми, что, вероятно, я могла раскачаться на них и кончить.
Посмотрев вниз, я увидела, что на белой повязке на моем боку появилось пятно крови.
Черт.
Я продолжила курить, уставившись на изголовье кровати и желая, чтобы призрак Кали не был все еще скрючен, а ее пальцы гладили каштановые волосы Аарона по потному лбу.
— Спасибо, — наконец сказал Аарон, его голос был похож на битое стекло. — Мне нужно было это.
— Вот что она сделала с тобой? — спросила я, чувствуя, как моя челюсть сжалась от собственной глупости.
Конечно, я спустила курок на кладбище, приняла решение убить ее, но она была на шаг впереди меня. Я не скоро забуду это. Вот почему, чувствовала себя трусихой, словно не совсем не принадлежу Хавок.
Ни один мужчина в этом доме не колебался бы.
— Слава Богу, это никогда не заходило так далеко, — сказал он мне, когда я маленьким ключиком от наручников открыла замок. Хотя, оставила их на его запястьях. Металл был теплым от его кожи, когда он обеими руками прикоснулся к моим бедрам. — Просто я как бы не чувствовал себя беспомощным. В основном,
