— Это нечто особенное. Я хотел подарить его тебе еще вчера, но подумал, что лучше преподнести отдельно.
Он вынул из ящика стоявшего рядом стола маленькую бархатную коробочку и открыл ее — там лежало кольцо. Это был огромный сапфир цвета морской волны, окруженный бриллиантами.
— О Этьен!
Ей трудно было сказать еще что-то — никогда в жизни она не видела столь великолепного перстня.
Граф вынул его из футляра, поднес ее руку к своим губам, поцеловал палец, уже украшенный обручальным кольцом, и надел на него перстень.
— Моей жене, — сказал он нежно.
— Он прекрасен!
Мелита обвила руками его шею.
— Спасибо… спасибо, дорогой, — воскликнула она. — Все, что ты делаешь, так чудесно, так безупречно. Я люблю тебя! О Этьен, как я люблю тебя!
Потом он целовал ее так, что она почти теряла сознание. Держась за руки, они спустились вниз на веранду, где их уже ждал завтрак.
Граф снова поцеловал ее пальцы, и Мелита немного печально сказала:
— Жаль, что мы не можем остаться здесь. Мне страшно уезжать из дома, где я была так счастлива.
— Мы вернемся сюда, и очень скоро. — Граф старался ее утешить. — Нам надо купить тебе приданое в Сен-Пьере, а кроме того, в комплект к твоему перстню я заказал ожерелье.
— Ты не должен давать мне так много, — воспротивилась Мелита, — ведь я ничего не могу дать тебе взамен.
Граф улыбнулся.
— Ты не только вернула мне состояние и мир душе, — ответил он, — ты подарила мне нечто более важное — себя, мое сокровище.
Она безотчетно сжала его руку.
— Мне кажется, этого… недостаточно, — ответила она. — Мне хочется дать тебе… гораздо больше.
— Это тоже причина для того, чтобы вернуться сюда, — сказал он. — Здесь мы будем одни, и ничто не помешает мне научить тебя любви, моя обожаемая маленькая жена.
Он отпустил ее руку и встал.
— А теперь поедем, — сказал он. — Нам надо встретиться лицом к лицу с нашими проблемами, и чем скорее, тем лучше. Но позволь мне внести ясность в один вопрос, Мелита. Я не намерен лишать себя медового месяца! Настоящего медового месяца, когда мы будем совершенно одни, как прошлой ночью.
Мелита снова ощутила, как кровь прилила к ее щекам при воспоминании о том чудесном экстазе, что пережили они вдвоем, о неизъяснимом восторге, наполнявшем ее сердце, когда его губы и руки касались ее тела.
Граф помог ей подняться.
— То, что нам предстоит сделать, будет очень нелегко, — сказал он негромко, — но ты придала мне мужества, какого я не чувствовал в себе раньше.
Они выехали из замка в коляске графа; невыносимый зной смягчался налетавшим с моря прохладным бризом.
Мелита чувствовала себя несколько подавленно, оттого что приходилось покидать чудесный город с красными крышами. Они миновали собор, где поклялись вечно быть верными друг другу перед алтарем Пречистой Девы, — отныне это место стало для них незабываемым; затем городскую ратушу, в которой сочетались браком по законам Франции.
Проезжая по набережной, мимо усыпанных яркими цветами фруктовых деревьев, они на мгновение остановились у магазина игрушек; а потом город остался позади, и по тенистой дороге они направились к лесу.
Несмотря на присутствие графа, с каждой милей, приближавшей их к Весонну, Мелиту все больше охватывал страх.
Теперь она боялась, что мадам Буассе сможет причинить им вред. Они стали мужем и женой, завещание Сесиль оказалось подлинным. Ее приводила в ужас неизбежная сцена с потоками грубости и ярости, что, несомненно, обрушит на них мадам.
К тому же Мелита не сомневалась, что все это вновь расстроит Роз-Мари. Она сказала себе, что, сколько бы детей ни удалось ей подарить графу, — а она надеялась, что их будет много, — она всегда будет любить эту маленькую одинокую девочку, так рано оставшуюся без матери.
«И Роз-Мари, и все, кто живет в Весонне, должны стать счастливее», — пообещала себе Мелита.
Коляска выбралась из пересекавших джунгли промытых дождями лощин, и теперь они ехали по возвышенности; по обеим сторонам дороги тянулись плантации сахарного тростника.
— На следующий год мы будем обрабатывать больше земли, — задумчиво произнес граф. — Я хочу попробовать разные варианты, раньше у меня не было возможности экспериментировать.
— Это замечательно! — сказала Мелита, но голос ее прозвучал довольно тускло, поскольку Весонн был уже совсем рядом.
Граф переложил поводья в одну руку, а другой накрыл ее пальцы.
— Я позабочусь о тебе, радость моя, — сказал он. — А потом мы устроим в Весонне совсем другую жизнь. Все будет как во времена моего детства. Тогда я не сомневался, что это самое лучшее место на земле.
— Мне всегда будет хорошо там, где… ты, — ответила Мелита, — но в Весонне особенно, потому что там очень красиво.
Граф взглянул на нее и улыбнулся' Мелита прочла в его взгляде, что она тоже кажется ему красивой.
«Я так счастлива, у меня так светло на душе, — подумала Мелита. — Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мадам Буассе не смогла испортить нашей радости!» Об этом она не переставала молиться все время, пока коляска миновала мост и выехала на дорогу, с которой уже можно было видеть амбары и мельницу. Будто по сигналу, навстречу им из сахароварни и бараков высыпали рабы.
Мелита почувствовала, что рука графа напряглась, тем не менее он не придержал лошадей, и коляска продолжала катиться с той же скоростью. Она вдруг испугалась — за время их отсутствия могло произойти все что угодно. Но затем она увидела приветственные взмахи рук и ослепительные белозубые улыбки. Граф направил коляску к коновязи.
— Добро пожаловать! Добро пожаловать! Эти слова, казалось, прозвучали сотни раз.
Потом вперед вышел Фредерик, которому рабы обычно поручали говорить от их имени.
— Мы хотим, мастер, передать вам наши поздравления. Мы знаем — вы очень счастливы!
Мелита изумленно взглянула на графа, сказать что-либо было невозможно из-за нового шквала поздравлений.
Негритянская девочка подошла к коляске с букетом, из-за которого ее почти не было видно. Мелита нагнулась за цветами, и в этот момент среди окружившей коляску толпы она заметила темные глаза Леонор. Теперь у нее не было сомнений, кто сказал работникам, что они поженились и счастливы, и кто велел всем выйти им навстречу.
Граф спустился со ступенек коляски и подошел к противоположной дверце, чтобы помочь Мелите спуститься. Держа ее за руку, он поднялся на крыльцо сахароварни, жестом призвал всех успокоиться.
— Завтрашний день объявляется праздничным. Вы получите жареных поросят и другие блюда, которые любите, а потом мы с женой хотели бы посмотреть, как вы танцуете и поете.
