Джулия подошла к двери вплотную, чтобы лучше слышать.
— Да, Энтони может иногда невероятно раздражать, — со вздохом проговорил женский голосок. — Но, разумеется, я его люблю.
— Конечно, — похоже, что на этот раз заговорила леди Дэшфорд, — он не слишком удивился, когда узнал, что вы приехали, вот и все.
— Все равно ему не следовало быть таким суровым со мной, когда мы приехали! — снова сказал первый голос, но уже не нежно, а, напротив, несколько раздраженно. — Неужели он ожидал, что я буду сидеть в Лондоне и ждать? Предполагалось, что он приедет еще месяц назад.
— Должно быть, вы очень расстроились, — отозвалась не столь эмоциональная хозяйка. — Но мы с Дэшфордом были так рады, что Энтони присутствовал на нашей свадьбе!
— Я полагала, что он будет организовывать мою собственную свадьбу, если он вообще позаботится об этом.
— Разумеется. И я уверена, что лорд Растмур сделает для этого все, и как можно скорее, — добавила леди Дэшфорд.
Ее речь плавно текла, сглаживая раздражение первой леди. Джулия не могла сказать, насколько она преуспела в этом, но почувствовала, как раздражение нарастает внутри ее самой. И ей это совсем не понравилось.
Так, значит, Энтони женится? Об этом она услышала впервые. Разумеется, это не должно было ее удивлять. Она всегда знала, что когда-нибудь он женится; это было неизбежно. У него были определенные обязательства, титул, владения и богатство, которому необходим наследник. Разумеется, Растмуру следует жениться. И если обладательница этого звонкого голосочка хотя бы немного привлекательна — а Джулия была уверена, что так и есть, — Растмур уж точно не станет тянуть со свадьбой.
К тому же это объясняло, почему Фицджелдер так жаждет избавить мир от лорда Растмура. Если он женится, появление маленьких Растмуров будет лишь делом времени, и каждый из них будет оставлять все меньше и меньше шансов на наследство самому Фицджелдеру. Это вполне логично. Растмуру необходимо жениться.
Но что здесь делает его невеста? Казалось, Растмур не ожидал, что она здесь появится. Эта девушка сказала, что он рассердился. Что ж, Джулию это не удивило. Без сомнения, Энтони был удивлен. Ситуация казалось почти анекдотической. Если бы только Джулия не чувствовала себя такой несчастной.
Как Энтони вообще захотел жениться на этой сладкоголосой девчонке? И значило ли это, что он уехал отсюда еще быстрее, чем планировал, или напротив, что это обстоятельство вынудило его остаться? Джулии не доставит ни малейшего удовольствия наблюдать, как он любезничает со своей нареченной. Нет, в таком случае было бы хорошо, если бы он уже уехал. А она незамедлительно отправится следом. Но сначала, без сомнения, ей придется разобраться с тем, кто сейчас остановился за ее спиной и деликатно откашлялся. Черт, ее же застигли за подслушиванием!
Джулия медленно обернулась.
На нее выжидающе смотрела какая-то матрона, и на ее лице было весьма суровое выражение.
— Вы кого-то ищете? — спросила она.
Джулия не представляла, кто это, однако царственный вид дамы и тюрбан, увенчанный перьями, немедленно убедили ее, что она не из тех, с кем стоит шутить. К сожалению, сейчас Джулия могла выйти из положения, исключительно шутя. У нее пересохло в горле, и она смогла лишь издать довольно странный звук вместо сколько-нибудь логичного объяснения, которое пыталась придумать.
— Ну, так я слушаю.
Дама откровенно наслаждалась неудобным положением, в котором оказалась Джулия. В ее горле что-то булькнуло, а дама принялась нетерпеливо притопывать — очевидно, этого оказалось вполне достаточно, чтобы женщины за дверью поняли, что больше не одни. Дверь отворилась, и на пороге появилась леди Дэшфорд. Она улыбнулась Джулии, а затем и миссис Превосходство в тюрбане.
— О, господин Нанси!.. Или вы предпочитаете, чтобы вас называли вашим настоящим именем, Нансини? Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Леди Растмур, это наш гость, мистер Нансини. Он друг лорда Растмура. Из Италии.
Джулия смотрела во все глаза. Так это мать Растмура? Интересно, как бедняга переносит, что его невеста, его бывшая любовница и его мать собрались здесь одновременно? Да, ему, должно быть, действительно захотелось уехать как можно скорее. И она не может его в этом винить.
— Бедный мистер Нансини не может говорить, леди Растмур, — любезно пояснила леди Дэшфорд и сделала шаг назад, чтобы впустить Джулию. — Он, к сожалению, наглотался дыма в недавнем пожаре, и ему строго-настрого запретили говорить до тех пор, пока не заживет горло. Ведь мистер Нансини певец, не так ли?
Джулия кивнула и поклонилась, пытаясь выглядеть как можно более мужественно. Она очень надеялась, что леди Растмур перестанет так настойчиво сверлить ее взглядом. Боже правый, лучше бы она столкнулась с шестью Фицджелдерами сразу, чем с одной леди Растмур, которая могла поставить под угрозу ее маскарад!
А потом ее взгляд упал на ту, которая была для нее настоящей угрозой.
Молодая девушка чопорно сидела на облитом солнцем диванчике у окна — и выглядела просто ошеломляюще. Боже, это создание воистину было воплощением благородного происхождения! Она посмотрела на Джулию своими оленьими глазами, полными сострадания, и в выражении ее лица были не только забота и чистота, но и глубина и ум. В ней было все, к чему когда-то стремилась сама Джулия. Неудивительно, что она так позорно проиграла.
— Ах, как чудовищно! — мило и очень искренне сказала молодая леди. — Как это ужасно, должно быть, мистер Нансини. Надеюсь, доктор пообещал вам, что ваш голос вернется?
Джулия ненавидела ее. Даже сотня лет и сотня театров мира не помогли бы ей стать таким же воплощением красоты, искренности и невинности, каким была будущая невеста Растмура. В самом деле, этому мужчине просто невероятно повезло. Его она тоже ненавидела.
А еще она ненавидела свой отвратительный галстук. Стоя посреди этих обитых шелком стен, роскошной мебели и трех леди благородного происхождения, Джулия, как никогда, чувствовала себя лишней. Она потянула за узел галстука и пожалела, что не осталась наверху, в своей комнате. Подумать только, именно в этот мир она бы попала, если бы стала женой Энтони! Какой же она была дурой.
— Растмур заверил нас, что голос вернется, — сообщила леди Дэшфорд. — Но только если мы будем осторожны и настоим, чтобы он поберег силы. Нет, не говорите ничего, мистер Нансини. Возможно, вы сможете сообщить нам ваши мысли с помощью жестов.
— Да, пожалуйста, — воскликнула юная красавица. — Это будет так захватывающе. Почти как игра!
— Если мистер Нансини захочет что-то сказать, он может просто написать, я полагаю, — предположила леди Растмур.
