Он вышел и закрыл за собой дверь, оставив нас втроем: меня, Силену и Аннабет.
Силена прижала холодную салфетку ко лбу Аннабет.
— Это все моя вина.
— Нет, — слабым голосом проговорила Аннабет. — Силена, как это может быть твоя вина?
— В лагере я всегда плохо успевала, — пробормотала она. — В отличие от тебя или Перси. Если бы я умела драться получше…
Губы у нее задрожали. После смерти Бекендорфа она таяла с каждым днем, и каждый раз, глядя на нее, я исполнялся ненависти к врагам. Она становилась похожей на стекло — такая же хрупкая, вот-вот разобьется. Я поклялся себе, что если когда-нибудь найду шпиона, на чьей совести жизнь ее друга, то скормлю его Миссис О’Лири.
— Ты замечательно успевала в лагере, — сказал я Силене. — Ты лучший наездник на пегасах, каких я только встречал. И ты умеешь ладить с другими. Поверь мне, тот, кто сумел подружиться с Клариссой, — просто гений.
Она уставилась на меня, словно я подсказал ей какую-то блестящую мысль.
— Вот именно. Нам нужен домик Ареса. Я могу поговорить с Клариссой. Я знаю… я смогу ее убедить помочь нам.
— Э-э, Силена, даже если тебе удастся выбраться с Манхэттена, Кларисса ужасная упрямица. Если она на кого разозлится…
— Пожалуйста, — настаивала Силена. — Я могу взять пегаса. Я знаю, что смогу добраться до лагеря. Дай мне попробовать.
Я поймал взгляд Аннабет. Она едва заметно кивнула.
Мне эта идея не нравилась. Я думал, что у Силены нет ни малейшего шанса убедить Клариссу. С другой стороны, Силена теперь была в таких растрепанных чувствах, что легко могла погибнуть в сражении. Может, если отправить ее в лагерь, она немного отвлечется и придет в себя.
— Ну хорошо, — сказал я. — Если это кому и удастся, то одной тебе.
Силена обняла меня, потом отпрянула, покосившись на Аннабет.
— Извини… Спасибо, Перси! Я тебя не подведу.
Как только она вышла, я встал на колени рядом с Аннабет и потрогал ее лоб. Он еще горел.
— Ты, когда беспокоишься, такой симпатичный, — пробормотала она. — У тебя брови сходятся вместе.
— Слушай меня внимательно. Ты не умрешь, поскольку у меня перед тобой должок. Почему ты приняла на себя этот удар ножом?
— Ты сделал бы то же самое для меня.
Это так. Мы оба знали это наверняка. И все же у меня было такое чувство, будто кто-то терзает мое сердце холодным металлическим клинком.
— Откуда ты узнала?
— Что узнала?
Я оглянулся, чтобы удостовериться — нас никто не слышит. Потом я наклонился к ее уху и прошептал:
— Откуда ты узнала про мою ахиллесову пяту? Если бы не ты, он бы меня убил.
В глазах у нее было какое-то нездешнее выражение. Дыхание ее пахло виноградом, возможно, от нектара.
— Не знаю, Перси. У меня просто возникло такое чувство, что тебе грозит опасность. А где… где твоя ахиллесова пята?
Я никому не должен был об этом говорить. Но меня же спрашивала Аннабет! Если не доверять ей, то кому тогда доверять?
— В пояснице.
Она подняла руку.
— Где? Здесь?
Аннабет положила руку мне на позвоночник, и мурашки побежали у меня по коже. Я подвинул ее пальцы к той единственной точке, что привязывала меня к смертной жизни. Мне показалось, что по моему телу прошел ток напряжением в тысячу вольт.
— Ты меня спасла, — выдавил я. — Спасибо.
Она убрала руку, но я ее не отпустил.
— Значит, у тебя передо мной должок? — слабым голосом сказала она. — Какие еще новости?
Она посмотрела на солнце, встававшее над городом. В это время по улицам должны были двигаться миллионы машин, но мы не слышали ни одного автомобильного гудка, а по тротуарам не спешили толпы людей.
Издалека до меня донесся вой автомобильной сирены. Где-то над Гарлемом в небо поднимался столб черного огня.
«Сколько же плит было включено, когда людей усыпили чары Морфея? — думал я. — Сколько людей уснули, готовя обед?»
Скоро начнутся еще пожары. Все ньюйоркцы в опасности — и все они теперь зависят только от нас.
— Ты спрашивал, почему Гермес разозлился на меня, — начала Аннабет.
— Слушай, тебе нужно отдохнуть…
— Нет, я хочу тебе сказать. Меня это уже давно беспокоит. — Она пошевелила плечом и поморщилась. — В прошлом году у меня в Сан-Франциско объявился Лука.
— Собственной персоной?! — У меня было такое чувство, будто мне шарахнули молотком по лбу. — Пришел к тебе домой?
— Это случилось до того, как мы побывали в Лабиринте. До того… — Голос у Аннабет сорвался, но я понял, что она хочет сказать: «До того, как он стал Кроносом». — Он пришел с белым флагом. Сказал, что ему нужно только пять минут — поговорить со мной, и все. Знаешь, он выглядел таким испуганным. Он сказал, что Кронос с его помощью собирается завоевать мир. Он сказал, что хочет убежать, как в прежние времена. Он хотел, чтобы я убежала вместе с ним.
— Но ты ему не поверила.
— Конечно нет. Я решила, что это такая уловка. К тому же… многое изменилось с прежних времен. Я сказала Луке «нет». Он взбесился. Сказал… он сказал, что лучше уж мне прикончить его прямо тут, на месте, потому что другого случая у меня не будет.
На лбу у Аннабет снова выступил пот. Эта история отнимала у нее слишком много энергии.
— Все хорошо. Попытайся немного отдохнуть.
— Ты не понимаешь, Перси. Гермес был прав. Может, если бы я пошла с ним, то мне удалось бы его отговорить. Или… или… у меня ведь был нож. А у Луки — ничего. Я могла бы…
— Убить его? — спросил я. — Знаешь, это было бы нехорошо.
Аннабет зажмурила глаза.
— Лука сказал, что Кронос хочет его использовать «как инструмент для достижения цели». Это его слова. Кронос собирался использовать его и стать еще более сильным.
— Он так и сделал, — кивнул я. — Он овладел телом Луки.
— Но что, если тело Луки — это только нечто промежуточное? Что, если Кронос хочет стать еще более могущественным? Я могла бы его остановить. Эта война началась по моей вине.
Я слушал ее рассказ, и мне показалось, что я снова в Стиксе, пытаюсь замедлить растворение в черных водах. Я вспомнил прошлое лето, когда двуликий бог Янус предупреждал Аннабет, что ей предстоит сделать серьезный выбор и это случится после того, как она встретится с Лукой. Кое-что говорил ей и Пан: «Ты сыграешь важную роль, хотя сейчас и представить себе не можешь какую».
Я хотел спросить ее о том видении, что показала мне Гестия, — о ее встрече с Лукой и Талией. Я знал, это как-то связано с моим пророчеством, но не понимал этого.
Я еще не успел собраться с духом, чтобы задать эти вопросы, как дверь на террасу открылась и вошел Коннор Стоулл.
— Перси. — Он кинул взгляд на Аннабет, словно не хотел сообщать какие-то плохие вести в ее присутствии, но по его виду было ясно, что новости он принес неважные. — Вернулась Миссис О’Лири с Гроувером. Я думаю, тебе нужно с ним поговорить.
Гроувер перекусывал в гостиной. Он был в боевом одеянии — кольчуга из коры деревьев и веточек, а из-за пояса у него торчали деревянная дубинка и свирели.
Домик Деметры соорудил настоящий шведский стол в кухне отеля, где было все — от пиццы до ананасового мороженого. Гроувер, к сожалению, ел мебель. Он уже сгрыз набивку с мягкого стула, а теперь доедал подлокотник.
— Братишка, — предупредил я, — ты что-то разошелся. Мы здесь только временно.
— Ай-ай-ай! — Все лицо у него было в клочьях обивки. — Извини, Перси. Ведь это мебель в стиле Людовика Шестнадцатого. Вкуснотища. А потом я всегда ем мебель, когда…
— …когда волнуешься, — продолжил я. — Да, я знаю. Так что у нас?
Он постучал по полу копытцами.
— Мне сказали про Аннабет. Как она?..
— Она поправится. А сейчас отдыхает.
— Это хорошо. — Гроувер глубоко вздохнул. — Я мобилизовал большинство духов природы в городе… ну, по крайней мере, тех, кто пожелал меня слушать. — Он потер лоб. — Я и понятия не имел, что желудями можно бить так больно. Как бы там ни было, мы помогаем чем можем.
Сатир рассказал мне о схватках, в которых они участвовали. Они в основном прикрывали те части города, где у нас не хватало полубогов. Адские гончие с помощью движения по теням появлялись за нашей передовой, а дриады и сатиры прогоняли их. В Гарлеме объявился молодой дракон, и, прежде чем монстра удалось победить, погибло с десяток лесных нимф.
В этот момент вошла Талия с двумя своими помощницами. Она мрачно кивнула мне, вышла на террасу проведать Аннабет, а потом вернулась. Она дослушала доклад Гроувера — подробности становились все мрачнее и мрачнее.
— Мы потеряли двадцать сатиров против нескольких великанов в Форт-Вашингтоне, — сказал он дрожащим голосом. — Почти половина из них — моя родня. В конечном счете речные духи утопили великанов, но…
Талия закинула на плечо лук.
— Перси, силы Кроноса концентрируются у всех мостов и туннелей. И Кронос там — не единственный титан. Одна из моих охотниц засекла этакую громадину в золотистых доспехах — он собирает армию на берегу Джерси. Я не знаю, кто он такой, но он излучает энергию, как это свойственно только богам или титанам.
