Тогда же телеграфная лента донесла до Ноя Буачидзе слова Ленина, впоследствии облетевшие весь мир: «Мы, партия большевиков, Россию убедили. Мы Россию отвоевали — у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять»[32].
Буачидзе еще не раз приходил в небольшую угловую комнату на третьем этаже Владикавказской почтово-телеграфной конторы. Старик телеграфист вызывал Москву, и Ной с волнением ждал, покуда быстро бегущая лента сообщала: у провода Ленин[33].
18
Совет Народных Комиссаров Терской республики издавал свою газету — «Народная власть». В марте и в апреле 1918 года ее заголовки сообщали: «Ликвидация осетино-ингушского франта… Заключение мира между ингушами и казаками… Пленные возвращаются домой… Восстановление свинцово-цинкового завода «Алагир» и Садонских рудников… Отмена арендной платы за землю… Трудовое крестьянство получает бесплатно семена… Открытие во Владикавказе Терской конторы Государственного банка с правом выпуска общереспубликанских денежных знаков… Изменение терского герба… Серп и молот вместо черных орлов… Георгиевские ленты сохраняются как символ ратных подвигов казаков… Учреждение штаба Красной Армии во Владикавказе. Члены штаба: солдат Яков Сидоров, кузнец Федор Серобабов, технический руководитель с совещательным голосом офицер Терского казачьего войска Томашевский Михаил».
Национальные съезды — в Нальчике — кабардинцев и балкарцев, в селе Христиановке — осетин, в Назрани — ингушей. Три с половиной тысячи делегатов ингушского народа переполнили огромный двор старой крепости. В центре сидели почетные старики. За ними стояли более молодые. Позади всех сомкнутыми рядами поместились всадники. Войсковой съезд казаков приветствует советскую власть.
Обращение Грозненского Совета к чеченцам: «Товарищи чеченцы! Ввиду того, что наши взаимоотношения близки к благополучному исходу, рабочие усиленно готовятся приступить к восстановлению всех Ново-Грозненских промыслов и тушению горящих фонтанов нефти в частности. Но для того, чтобы мы успешно могли определить, какие для этой цели понадобились бы технические средства, необходимо послать на промыслы специалистов-инженеров и уполномоченных исполкома Совета рабочих, солдатских и казачьих депутатов.
Так как работа этой комиссии сопряжена с риском для жизни со стороны малосознательных личностей, мы просим по возможности не замедлить сообщить Совету, согласны ли вы гарантировать безопасность членам комиссии во время проезда и пребывания на чеченской стороне. Верим, что вы, чеченцы, пойдете широко навстречу рабочим».
Вскоре на кургане, вблизи горящих Ново-Грозненских промыслов, делегаты Совдепа встретились с представителями Чеченского Народного Совета. Член рабочей делегации Осипов задал вопрос о том, какое впечатление на чеченский народ произвело обращение грозненцев. Представитель Чечни Мациев ответил: «Ваше воззвание мы обсудили на сходе в Алдах, и сход единогласно постановил употребить все свое влияние и все силы для того, чтобы ликвидировать пожар, в пламени которого гибнут народные миллионы. Мы решили идти только с вами вперед, и никакие силы не заставят чеченцев изменить своему слову. С нашей стороны приняты все меры для охраны комиссии, и ручаемся за безопасность. Просим заранее уведомить нас, когда таковая комиссия будет ехать, с указанием дня и часа и также места для встречи, куда бы могла прибыть чеченская охрана своевременно».
…Как-то после поездки Ноя Буачидзе в Ингушетию на первой странице газеты появилась статья:
«ПАШУТ!
Мы так долго и много говорили о войне на Тереке, об окопах, проволочных заграждениях, что понятно удивление человека, попавшего в Ингушетию, окруженную столькими мрачными легендами, и первое, что поразило, это как раз отсутствие почти всякого намека на военную обстановку.
Правда, около самого железнодорожного полотна наш автомобиль был остановлен внезапно выскочившими из-за пригорка шестью ингушами, грозно направившими на нас свои винтовки и берданы. Но это даже и на секунду никого из нас не смутило и не обескуражило, так подкупающе доверчивы были все окружающие картины.
Недоразумение выяснилось моментально. Это оказалась общественная железнодорожная охрана. А кругом, перекатами на волнистой местности, поля, кое-где покрытые зеленью новой весны. На горизонте зеленеет лесок, опоясанный белой каймой деревьев в цвету, видимо алычи.
В чем был глубокий основной тон радости в этой картине черных и зеленых полей, залитых блеском весеннего солнца? Конечно же, в этих пахарях, юных и стариках, что так старательно и так красиво взрыхляли покорную землю.
Право, можно было стать сентиментальным на час-другой и позволить себе роскошь размягчить свою душу и поверить совершенно в близкую победу жизни труда и порядка над силами разрушения и хаоса…
Потом мы сидели на высоком Назрановском обрыве со стариками ингушами и вели беседу о горестях и радостях жизни. Ломаными русскими словами они объясняли, почему «надо пахать», «надо дорога» и т. д. Перед нами открывалась широкая долина, по которой снизу протекала какая-то речушка. Там пашут, там роются в огородах, там кто-то купает коня.
И на всю эту мирную ширь и раздолье сурово смотрят полуразрушенные старые стены крепости Назрань, где помещается сейчас Ингушский Народный Совет. А когда-то в этой крепости содержали политических и, как говорят старожилы, вешали и расстреливали здесь более охотно, чем где бы то ни было.
…Вероятно, что и среди других народов и племен нашего края начинается такая же мирная жизнь, наполненная трудом».
Газета печатала также декреты Совета Народных Комиссаров:
«ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ВЛАСТИ
На народную власть Терской республики возложены: охрана интересов труда, народного здравия, общественное призрение, проведение всеобщей трудовой повинности, улучшение путей сообщения, телеграфа, телефона и почты, социальное страхование на случай инвалидности, старости, болезни, беременности, строительное дело, проведение общественных работ, энергичнейшее воспособление земледелию и промышленности, продовольственное дело и ряд иных задач, кои будут выдвинуты жизнью и в согласии с основными законами российскими… Народная власть следит за тем, чтобы было достаточно и русских и горских школ, в которых бы обучалось все молодое поколение. Родители и опекуны не имеют права оставлять детей без достаточного начального образования… Пользование гражданскими и публично-государственными правами не зависит от религиозного исповедания, но пользование религиозной свободой не должно стеснять исполнения гражданских и государственных обязанностей. Церковный брак, наряду с обязательным гражданским, является частным делом».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
