путь единственный, драли огромные деньги. Второе — Скалистый тракт это в буквальном смысле путешествие по камням.
Как рассказывал старик-Майрус, лошади дохли там, как люди во время войны. В чём преимущество гор? Там ещё растёт какая-никакая трава. А вот идя по Скалистому тракту, рассчитывай купить элементарную провизию для лошади, ведь несколько дней ты проведёшь в месте, где ничто не растёт. И покуда люди путешествовали трактом всё шло нормально… Покуда произошло неожиданное. Гольцы, которых лишь иногда могли случайно заметить на тракте, огромной оравой высыпали на тракт и, перебив пару десятков караванов торговцев, в основном из-за своего числа, двинулись в обе стороны по тракту. Именно это нам и сообщил Ватье де Ридо.
Что стало с относительно миролюбивым народом? Почему они резко напали, хотя до этого, идущих по тракту не трогали? Никто не изучал Гольцев столетиями, ведь все поняли, как можно сделать так, чтобы они не мешали. Люди не трогали их, они не трогали людей, кроме редких безумцев, что решили испытать удачу и пройти по их вотчине — горным путям. Которые, так же вели и в многочисленные пещеры, где, судя по всему, и обитали эти зелёные, многочисленные коротышки с острыми зубами, когтями, тщедушными телами. И вот сейчас мы шли к Шуценшфталю, а меня охватил мандраж. Это ведь настоящая война… И хотя их убийство — не равно убийство человека. Но всё равно… Воевать. Идиоты лишь жаждут войны. Не понимают, что война несёт за собой. Лучше худой мир, доброй войны.
— Ты дрожишь, — заметил Сир Ян. Лёгкий, осенний дождик падал с пасмурного неба на нас, идущих по дороге, среди огромных лугов. Мы уже перешли границу графства де Ридо и двигались по-другому, соседу Ватье де Ридо. — Боишься войны? Что стало с тобой Люцион? Я ведь помню, что ты легко переносил всё это. И наш разговор должен был посеять в тебе семена уверенности. Почему ты резко стал, будто в разы трусливее?
— Не знаю, Сир Ян. Да и в каком смысле трусливее! Я ведь убивал вместе с вами! Что Жайрона, что ополченцев барона де Ке! — вспылил я, повернув голову к Сиру Яну.
— Правда что ли? — спросил он, задумчиво промычав. — А мне кажется, будто с момента Турнира со мной путешествует уже не тот Люцион Гранд, которого я знал, — меня прошиб холодный пот. — Быть может мой юный оруженосец погиб тогда, когда перепало ему по голове. Даже Турнирным оружием можно убить. А проснулся в нём кто-то другой… Может это так, а может и нет.
— Я… — промямлил, — я… потерял часть памяти, Сир Ян.
— Память? — спросил Рыцарь. — И что именно ты забыл?
— Многое из того, что относилось к нашим тренировкам…
— Как странно, — задумчиво проговорил Сир Ян. Дождь сходил на нет и из-за туч начало появляться Солнце, лучи которого подарили этому миру красивую радугу. — Ты не потерял в навыках. Даже скорее приобрёл. В последнее время твоё фехтование вышло на новый уровень. Чего не скажешь о умениях на ристалище. Тебя побьёт даже крестьянин впервые севший на лошадь.
— Не это, Сир Ян. Не это. Я забывал то, чему вы меня учили, — сделал попытку оправдаться я, — особенно в части отрешённости от убийства.
Люцион Гранд тоже был, по-своему, мягким мальчишкой. Который если и знал про жизнь Рыцарей, то вряд ли бы он стал Рыцарем-Головорезом. То есть он бы вряд ли бы часто убивал, скорее убивали бы за него. Но случился Аллион Гранд, лет сорок назад вывалился из своей долбанной матери. Мужчина, судя по памяти Люциона, крайне вспыльчивый мерзкий и неумелый лидер. Он за какие-то грехи, отдал Люциона даже не своим Рыцарям, а странствующему Рыцарю! Ох я помню, как один из Рыцарей Дома Гранд возмутился такому выбору. Когда Аллион огласил его. Негоже наследнику Герцогства, в перспективе одному из могущественнейших аристократов востока континента, быть оруженосцем странствующего Рыцаря!
Но… Что случилось, то случилось. Я тяжко вздохнул, постаравшись абстрагироваться от воспоминаний из Грандхолла. Сир Ян обучал меня на совесть, ведь сам по себе, относился ко всему серьёзно, с долей разума. Он понял, как сломать Люциона Гранда, сделать из мальчика того, кто убьёт без сомнений. И своего добился. Мальчишка пятнадцати лет, младше меня лет на десять — убивал! Взрослых мужчин и таких же мальчишек. Но… Произошёл тот случай. Люцион сам погиб, а я занял его место. И в отличие от Люциона — я ни разу, ни кого за свою жизнь не убил. Как же это тяжело… Почему мне достались лишь навыки и воспоминания Люциона?
Почему я так же не смог научиться убивать, как он, абстрагировавшись от этого факта! Ведь именно об этом всё твердил Сир Ян. В бою: либо ты, либо тебя. У меня получалось убивать, но после боя было так херово, словами не передать.
— Хммм, тем лучше, — прервал молчание Рыцарь. — Знаешь, как научиться убивать с точки зрения морали? Знавал я одного Имперца. Учился он в Имперской Академии. Учился на землемера и даже помыслить не мог, что его отправят на войну, убивать людей. Но так случилось. Было это в контексте одной из религиозных войн Империи и Кушанирских Кханов. Когда последние были ещё в вассальной зависимости от Небесников, Имперцы начинали Рассветные Войны, дабы: «убрать поганых островитян с материка!» Началась война, она была скоротечной, лет восемь назад, или десять? Это была моя первая война, тогда я нанялся в составе наёмничьей кампании к самому Королю Аурундлиху. По началу войну мы проигрывали… Кхандарцы к той кампании отнеслись не серьёзно. Трон Небесной Империи только занял Император Токуро, того, что убил Джурмик не так давно. Хм… Так вот — все считали Токуро слабаком. Он был внуком предыдущего Императора, добрым семьянином, по слухам. Шутка ли, к сорока годам у него были три дочери и наследник Аки. Но Токуро проявил себя и как умелый войн. Он разбил первичный контингент Империи Кхандр, в который входил костяк профессиональной армии. В Империи, если разбивают первый контингент, как называют у них армию вторжения, тогда объявляется всеобщая мобилизация. Таким образом я и встретил того Имперца. Землемера. Самое ужасное, с чем он имел дело — нарезка мяса. Он был трусом, в первом же бою, в пустыне, он прикрылся телом
