Олимпу, сделав петлю почти через весь Стерлинг-Фолс.
Вульф сворачивает на обочину, но просит Малика ехать дальше. Я не сразу понимаю, что происходит, пока Вульф не глушит двигатель и не гасит фары. Мне требуется минута, чтобы привыкнуть к темноте, которую озаряет лишь почти полная луна, висящая высоко в небе. Она заливает травянистую местность бледным, слабым светом, и я чувствую, как бешено колотится мое сердце. Все, что я могу сделать, – это прижаться на мгновение к Вульфу, пытаясь обуздать свои эмоции и утихомирить адреналин, бушующий во мне от поездки с бандой байкеров.
Нас с Вульфом окутывает тишина, которая нарушается только звуком отстегивающегося шлема. Сняв его и положив на траву, я встряхиваю волосами. Вульф опускает подножку мотоцикла и, сняв свой шлем, кладет его на землю рядом с моим. Оглянувшись, он приподнимает бровь, замечая, что я уже расстегиваю свои джинсы.
Мне плевать, что мы стоим на обочине и сейчас середина ночи. Я хочу его так сильно, что мне больно.
Вульф пересаживается лицом ко мне и, придвинув к себе, закидывает мои ноги на свои бедра. После этого он укладывает меня на мотоцикл и прижимается ко мне так сильно, что наверняка слышит мое слишком громко бьющееся сердце.
Вульф ухмыляется и проводит руками по моим ногам, а я чуть ли не теряю рассудок от одного только этого прикосновения.
– Неужели Аполлон сегодня не позаботился о тебе, цветочек?
Кажется, этот факт его беспокоит больше всего.
– Это была долгая ночь. – Я медленно качаю головой, прикусывая губу.
– Почему?
– Джейс… – едва я успеваю произнести его имя, как Вульф рычит, но я наклоняюсь вперед и, прикрывая его рот рукой, качаю головой. – Я начинаю кое-что вспоминать, – признаюсь я. – И это меня пугает. Я хотела остаться с Джейсом наедине, чтобы он рассказал мне правду, и, думаю, он это сделал. Во всяком случае, столько, сколько смог.
Какое-то время Вульф просто смотрит на меня, и, убедившись, что он успокоился, я убираю руку от его рта. Однако Вульф ловит меня за запястье и сначала просто касается большим пальцем клейма в виде песочных часов, а затем, поднеся мое запястье к своим губам, больно кусает его.
– Ой! – мягко вскрикиваю я, отстраняясь, но он не отпускает меня так просто.
Его зубы все еще впиваются в мою кожу, не разрывая ее, но оставляя синяки, а затем он зализывает место укуса и целует его. Вульф столько времени уделяет моему запястью, что в моем животе появляется трепет нетерпения. Он не смотрит на мое лицо, но, возможно, чувствует учащенный пульс.
Наконец Вульф начинает прокладывать дорожку из поцелуев выше, к сгибу моего локтя, и останавливается, только чтобы стянуть с моих плеч джинсовую куртку. Отбросив ее в сторону, он возвращается к поцелуям, и его ласки вызывают дрожь предвкушения и наслаждения во всем моем теле. Добравшись до бретелек моего красного топа, он осторожно отодвигает одну из них в сторону, проводит языком по коже над шнурками, а затем целует следы укусов на моей груди, оставленные Аполлоном.
Я выгибаю спину, когда он сдвигает вниз другую петельку, а затем стягивает весь топ.
На мне нет бюстгальтера, и на прохладном ночном воздухе мои соски тут же становятся тверже. Вульф ласкает мою грудь, а затем, покусывая и посасывая кожу, переходит к горлу. Я пытаюсь озвучить ему свои мысли о том, что уже готова выпрыгнуть из моей чертовой кожи, и меньше всего мне сейчас хочется медлить.
– Вульф, пожалуйста, – умоляю я. – Быстрее, пожалуйста! Перестань мучить меня.
Вульф усмехается и полностью отстраняется, оставляя мою кожу пылать на прохладном воздухе. Я думаю, что могу сгореть от желания, поэтому открываю рот, чтобы сказать ему об этом, но он уже зарывается руками в мои волосы, полностью контролируя все, вплоть до моего пульса, и накрывает мои губы своими. Я не могу пошевелиться, полностью подчиняясь его напору, но внезапно Вульф снова резко отстраняется и поправляет мой топ, возвращая бретельки на место.
Мое тело ноет от желания, пока я недоуменно смотрю на то, как он застегивает ширинку на моих джинсах.
– Подожди, – я пытаюсь остановить его, когда он ставит меня на ноги и берет за руку, но тут мне приходит в голову то, что мы уже были здесь раньше. – Это…
Мы чертовски близки к скалам и к шуму океана.
Я замечаю, что, продолжая вести меня к выступу, Вульф одной рукой снимает свои ботинки, носки и стягивает джинсы.
– Вульф… – сейчас в моем голосе больше отчаяния, чем чего бы то ни было еще.
– Посмотри в лицо своему страху, Кора, – призывает он и останавливается, чтобы я могла перевести дыхание.
Я стягиваю свои любимые сапоги, не желая их испортить. Затем снимаю носки и джинсы, оставаясь лишь в красном топе и черных трусиках. Но когда Вульф медленно оглядывает мое тело сверху вниз, задерживаясь взглядом на голых ногах, его это, кажется, не отвлекает.
Он просто ухмыляется, а я чувствую, как горит моя кожа, будто она вот-вот воспламенится.
Вульф поворачивается и подводит меня к краю, с которого я смотрю вниз.
Далеко под нами вода будто ловит лунный свет и преломляет его так, что выглядит как блестящая, извивающая масса. Слева от нас находится вырубленная в скале лестница, с которой прыгали Никс, Святой и Вульф.
Я сглатываю комок в горле от неожиданно нахлынувшего на меня горя. Если кому-то и могла понравиться эта ночь, так это Никс. Она бы уговаривала меня прыгнуть.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – шепчет мне на ухо Вульф, и его слова повисают в воздухе, как дым. – Ты скучаешь по своей подруге.
– Да, – отвечаю я. – И…
– И я думаю, ей бы понравилось, что мы делаем вещи, которые напоминают нам о ней, – заканчивает он и, подойдя ко мне сзади, целует в шею.
Я закрываю глаза, позволив ему ласкать меня губами, но он снова останавливается и, оставив меня стоять у края, отходит.
– Прыгай, Кора!
И я не думаю. Я просто делаю. Камни впиваются в мои босые ступни, когда я делаю два огромных шага вперед и отталкиваюсь от скалы. Мгновение я чувствую себя невесомой, а мои волосы поднимаются в воздух. Затем, во время падения, к моему горлу подкатывает тошнота, и у меня есть лишь мгновение, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем я упаду в воду ногами вперед.
Она шокирующе холодная, и я раскидываю руки, как только оказываюсь под водой, замедляя скорость моего падения в нее.
Ледяной холод вышибает воздух из моих легких, но
