– Но ведь ты можешь., устать от меня.
– И что тогда? – спросил граф.
– Тогда жизнь для меня будет кончена. Но лучше наслаждаться твоей любовью хотя бы недолгое время, чем жить совсем без любви, без счастья… без тебя.
Губы его нашли губы Весты, и оба они позабыли о словах, сейчас для них существовали только чувства.
Много позже, расправив растрепанные волосы Весты, граф поцеловал ее в глаза и щеки и сказал:
– А сейчас я скажу тебе, дорогая, что я сделаю. Я оставлю тебя – Оставишь меня? – голос Весты напоминал крик подстреленной птицы.
– Здесь шестеро солдат, которые закапывают сейчас тело мертвого анархиста, – сказал граф. – Я возьму двух из них и поскачу в Дилас Остальные четверо останутся тебя охранять – Но зачем тебе уезжать сегодня?
– По ряду причин. Главная из них – я должен подготовить все для того, чтобы мы с тобой могли обвенчаться как можно скорее. Я не могу ждать долго. Веста, и хочу, чтобы ты почувствовала это сейчас, сию минуту.
Губы их снова слились в поцелуе. Затем, почувствовав, как трепещет тело Весты, как участилось ее дыхание в такт его собственному, граф произнес очень тихо:
– Мне кажется. Спящая красавица наконец проснулась – Это ты разбудил меня, – ответила Веста. – И теперь я знаю, что внутри меня горит огонь, о котором ты говорил.
– Я тоже знаю это, – сказал граф. – И заставлю его разгореться еще яростнее, пока не увижу в твоих глазах, что он стал таким же сильным, как тот пожар, что сжигает меня.
Весте показалось, что он не поцеловал ее снова только потому, что заставил себя удержаться.
– Именно потому, что я боюсь этого огня, – продолжал граф, – я должен отправиться в Дилас прямо сегодня. Я не могу поручиться за себя, когда мы рядом, дорогая, и тебе хорошо известна причина.
Веста счастливо рассмеялась.
– Представляю, в каком все были бы шоке, если бы узнали, что я была с тобой наедине еще до замужества.
– Я думаю, все, что мы делали с момента нашей первой встречи, было достаточно необычно и почти непредсказуемо, – улыбнулся граф.
– Да, – согласилась Веста. – Кто бы мог подумать, что отбыв с такой помпой из Англии, я окажусь в результате в охотничьем домике холостяка, одетая самым неподобающим образом, наедине с мужчиной, которого я люблю всем сердцем, но еще не знала всего три дня назад Теперь рассмеялся граф.
– Никто не поверит этому, и слава богу.
– Но это правда, – почти с беспокойством произнесла Веста, словно ей было очень важно немедленно услышать от графа подтверждение.
– Это правда, моя дорогая, драгоценная моя. И теперь для нас нет дороги назад. Ты любишь меня так же сильно, как я люблю тебя. И мы будем вместе до конца дней.
Веста вдруг порывисто обвила руками графа за шею и притянула его к себе.
– С тобой ничего не случится? Пообещай мне, что все будет в порядке. А что если… тебя убьют по пути в Дилас?
– Все будет хорошо, – заверил ее граф. – Солдаты сообщили, что революционеры окружены. Многих уже депортировали или выслали из страны еще до того, как мы встретились с тобою в Йено. Оставались только самые опасные – анархисты, которые убивают только ради того, чтобы убивать, не имея определенных мотивов.
– Как они вообще попали сюда? – удивилась Веста.
– Их намеренно ввозили в страну из-за границы, – в голосе графа слышался гнев.
Веста была почему-то уверена, что присутствием анархистов Катония обязана мадам Зулейе. Она поймала себя на том, что ненавидит эту коварную турчанку, потому что из-за нее мог погибнуть граф.
– А ты точно знаешь, что их всех уже поймали? – все еще продолжала волноваться Веста.
– Солдаты заверили меня, что этот человек с пистолетом был последним. Он очень хитер и опасен, его уже высылали из нескольких стран за его деятельность.
– А теперь он мертв, – Веста едва слышно вздохнула.
– А я жив, – нежно произнес граф. – И все благодаря тебе, моя отважная леди.
– Только в этот момент я поняла, как сильно люблю тебя, – призналась Веста. – Весь день я не знала, какое решение принять. Мне очень хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь, с кем можно посоветоваться…
– Я знал, как ты мучаешься, дорогая, – сказал граф. – Но ты должна была сама принять решение. Мне хотелось бы надавить на тебя, ты это знаешь. Я мог бы увезти тебя силой, но это было бы не правильно. Ты должна была сама сделать выбор.
– Нет, выбор давно был сделан за меня, – возразила Веста. – Просто мне трудно было разобраться, что правильно, а что нет. Но когда этот жуткий человек направил на тебя пистолет, я вдруг ясно поняла, что ты – вся моя жизнь.
– И теперь ты моя, моя навеки, – с жаром произнес граф.
Губы его снова целовали нежный лоб Весты, ее брови, глаза, маленький носик.
– Я хотел бы остаться здесь на всю ночь, – прошептал граф. – Любить тебя, целовать. Скоро, очень скоро, сердце моего сердца, я буду целовать тебя от кончиков пальцев на ногах до золотистых кудрей. Но сейчас, чтобы не разочаровать тебя своей несдержанностью, я должен ехать. Мы расстаемся ненадолго, я обещаю тебе это.
– Я хочу стать твоей… женой.
– А я хочу быть твоим мужем.
Он снова поцеловал Весту в губы, затем медленно и неохотно разжал объятия и встал.
– Пообещай мне, что не покинешь этот дом, пока я не приеду за тобой или не пришлю записку, что ты можешь приехать ко мне. Можешь выходить на веранду и гулять в саду – тебя будут охранять солдаты. Но только не ходи в лес. Я не буду знать ни минуты покоя, представляя грозящие тебе опасности.
Встав с дивана. Веста подошла к графу.
– А что, по-твоему, буду испытывать я, зная, что по дороге в Дилас ты можешь встретить десятки врагов, готовых убить тебя? Или разбойников, которые рады будут захватить тебя в плен?
– Обещаю тебе, что все будет в порядке, – сказал граф. – Я буду ехать очень быстро. К тому же со мной охрана. Веста спрятала лицо на груди графа.
– Ты объяснишь принцу, что я намеревалась сдержать данное ему слово? Что даже когда ты встретил меня в Йено, я собиралась… помочь ему, если он нуждался в моей помощи.
– Я расскажу обо всем, что с нами случилось, – пообещал граф. – Я расскажу всю правду и скажу, что люблю тебя так, как никогда еще не любил ни один мужчина ни одну женщину. Я верю, что бог предназначил нас друг для друга.
– Я тоже уверена в этом, – тихо произнесла Веста. – Но, дорогой мой, я очень боюсь потерять тебя. Мы ведь так счастливы. Что если боги… преисполнятся ревностью?
– Боги не испытывают ревности к себе подобным, – сказал граф. – А ты ведь у меня богиня. Богиня огня и богиня моего сердца. Ты так совершенна, и наше счастье друг с другом тоже будет совершенным.
