Ура
По данным картотеки древнерусского словаря Института русского языка РАН, слово ура впервые отмечается в «Юрнале» 1716 г.: В пятом часу король и все протчие… кричали ура трижды (ср. в «Походном журнале» 1721 г.: Палили из тринадцати пушек, кричали ура по отъезде пять раз). Эта первая фиксация слова ура, относящаяся к Петровской эпохе, причем в контексте, характеризующем действия иноземцев («короля» и если не всех, то также и некоторых «протчих»), позволяет согласиться с М. Фасмером, который считает (см. его «Этимологический словарь русского языка»), что это слово «из-за значения скорее является заимствованным из н. – в. – нем. hurra от ср. – в. – нем. hurrä, которое восходит к hurren «быстро двигаться», чем из тюрко-татарск. ича «сбивай» от urmak «бить».
Таким образом, первоначальное значение междометия ура было «быстро вперед».
Время появления в русском языке, сфера первоначального употребления и значения слова ура совершенно исключают выдвинутую недавно А. И. Германовичем точку зрения о том, что «ура пришло к нам от народов нашего Востока» (Междометия русского языка. Киев, 1966. С. 32). Указываемое им якутское уруй (шаманский возглас) «даруй, ниспошли» никакого отношения к нашему ура не имеет.
Слово ура известно не только русскому языку, но и употребляется во многих других. Ср. франц. hurrah, швед. hurra, итал. hurra, дат. hurra, исп. hurra, англ. hurrah и т. д.
Слово ура выступает перед нами как образование, аналогичное междометиям айда, алле «вперед, марш» (франц. allez < allez «идите» от aller «идти»), марш и т. д.
Два исчезнувших звука в слове усь
Междометие натравливания собак (а усь служит именно для этого) появилось в разговорном стиле как аллегроформа (т. е. скороговорочная форма) слова кусь. Последнее возникло после отпадения конечного безударного и из куси «кусай», формы повелительного наклонения глагола кусать «укусить» (кусь < куси после отпадения конечного безударного и, как встань < встани, брось < броси; ср. неси, гони с ударным и); глагол кусить, известный сейчас лишь в диалектах, относится к литературному кусать, так же как бросить к бросать.
Таким образом, по первоначальному характеру усь аналогично своему французскому собрату пиль (франц. pille «хватай» < piller «хватать»). А по фонетической судьбе кусь > усь напоминает ишь (см. выше). Междометие усь лежит в основе глагола науськивать «натравливать, подстрекать», его не следует смешивать с близким по значению глаголом наустить, наущать «подговорить, подстрекать», этимологическим корнем которого является существительное уста «рот».
Галлицизм ли фюить?
Образное и эмоциональное выражение исчезновения чего-нибудь, каким является междометие фюить, обычно считается иноязычным, пришедшим в нашу речь из французского языка. В таком случае оно возводится к французскому существительному fuite «бегство».
Сфера употребления и характер слова фюить заставляют, однако, сильно сомневаться в этой этимологии.
Думается, что здесь мы имеем дело с передачей звуковыми средствами языка короткого и энергичного свиста. Возможно, что присущее междометию фюить значение закрепилось за ним в связи с тем, что глагол просвистать переносно обозначал «промотать состояние, деньги».
Чуть-чуть о чу
Народно-поэтическое междометие чу призывает нас к вниманию и значит «слушай!», «слышишь?».
Вслед за А. И. Соболевским его принято объяснять как бывшую форму 2—3-го л. ед. ч. аориста от глагола чуть (< чути) «слышать, ощущать», до сих пор еще известного в русских диалектах. Вероятно, это так и есть. Как бы то ни было, его родство с указанным глаголом (в литературной речи он известен лишь в «осложненном» виде чуять «чувствовать»; ср. отношения бати – в баять, сѣти – в семя и сеять и т. д.) несомненно. Как старая форма 2—3-го л. ед. ч. аориста слово чу в таком случае аналогично частице бы. По своему внутреннему образному стержню оно похоже на слова внимание! (от внимать «слышать»), слышь (из слышишь).
Между прочим, первое слово заглавия этой заметки, каламбурно сближенное с чу, является и на самом деле ему очень близким. Ведь чуть (чуть-чуть образовано удвоением; ср. еле-еле, только-только и др.) произошло от того же глагола (ср. знать «должно быть, вероятно» – от глагола знать), что и междометие чу.
Первоначальное значение слова чуть, таким образом, – «ощущаемое, самая малая часть чего-либо, которую можно ощущать, чувствовать». Думаю, что если вы не знали, то теперь догадываетесь, что и два последних слова в предыдущем предложении того же корня, что и наше чу.
От чш! до цыц!
Думаю, что вряд ли кто-нибудь из читателей чувствует родство этих междометий. Вот смысловую близость этих слов ощущает каждый говорящий: ведь и то и другое обозначает прежде всего требование молчать. Что же касается общности в их происхождении, то, вероятно, она кажется вам сомнительной и сейчас. И тем не менее эти два слова связаны между собой очень тесными этимологическими узами. И не только эти. Известно, что приказ соблюдать тишину выражается также и словами ш-ш! тсс! сс! тс! Они тоже близкие родственники наших чш! и цыц! Однако степень родства отмеченных междометных синонимов, требующих тишины, разная. И дальше всего, в самом конце этого синонимического ряда стоит цыц! Начинает же этот ряд слово, которое еще не называлось, но назвать которое совершенно необходимо потому, что оно является родоначальником всех остальных. Это слово тише! Однако не все междометия, выражающие приказ молчать, непосредственно восходят «к слову тише, у которого опущены гласные и иногда изменяются согласные» (?!), как считает А. И. Германович (Междометия русского языка. Киев, 1966. С. 39). От слова тише образовалось – как «скороговорочная» форма разговорного стиля – только междометие чш! (ср. вишь из видишь): тш! > чш! с долгим шипящим. Уже на базе чш! возникло (с устранением аффрикатного затвора) ш-ш! и (с заменой шипящего согласного свистящим) тсс! Это последнее, с одной стороны, дало с устранением аффрикатного затвора – сс! а с другой стороны, после устранения длительности свистящего – тс! (= ц), произносимого нередко также и в вокализованном виде с гласным ы – цы. Именно от него с помощью суффикса – ка (ср.: мяукать, тявкать, тыкать «говорить ты», акать и т. д.) и был образован (Преображенский А. Этимологический словарь русского языка) глагол цыкать, междометным производным от которого – по аналогии со словами типа бац – является вульгарно-грубоватое цыц.
Как видим, от исходного тише до цыц – несколько промежуточных звеньев, но и эти слова находятся между собой действительно в родственных отношениях.
Шабаш!
Междометие это имеет значение «довольно, хватит» и в этом отношении аналогично слову баста (см. выше). Однако его происхождение иное – не глагольное. Оно возникло в русском языке на базе существительного шабаш, имевшего семантику «отдых, конец работы», «день отдыха», а еще раньше – «суббота».
С последним значением существительное шабаш было заимствовано нашим языком из польского, в котором szabes передает евр. schabbes. Кстати, существительное суббота является, по существу, тем же словом, что и шабаш. Только пришло оно к нам значительно раньше, еще в древнерусскую эпоху и из старославянского языка. А туда это существительное попало из греческого, где sambaton передает др. – евр. šabbāth. Пара шабаш и суббота – один из примеров, иллюстрирующих большое значение, которое имеют в процессе заимствования различные языковые посредники, и переоформление иноязычных слов по внутренним законам русского языка.
Чтобы не считать этот случай исключительным, достаточно вспомнить такие слова, как сарай и сераль, мастер и маэстро, известь и асбест, гитара и цитра, рынок и ринг, таллер и доллар, фунт и пуд, и другие им подобные.
