и как я могу их получить? – спросил Эрвин, дочитав письмо.
- Ящик с завещанными вам предметами находится сейчас на нашем складе, - удовлетворенно кивнул Бессонов. - Если не возражаете, его сегодня же доставят в вашу квартиру на Малом проспекте Лосиного острова[10].
- Когда? – уточнил Эрвин.
- Сейчас одиннадцать, - взглянул на часы Бессонов. – Думаю, к трем успеют…
***
«Забавная история, - думал Эрвин, наблюдая за тем, как двое рабочих вносят в квартиру приличных размеров деревянный ящик. – Бойдов, значит… Ну, посмотрим, что ты там такого решил оставить своему правнуку, дедушка».
Он пришел сюда, в квартиру на Лосином острове всего несколько часов назад. Адрес нашел в сопроводительных документах, а, прибыв на место, обнаружил, что речь идет о пятикомнатных апартаментах на третьем этаже доходного дома в самом начале Малого проспекта. Дом выглядел ухоженным и обжитым. В вестибюле в огороженной, застекленной будке сидел консьерж, поинтересовавшийся целью визита незнакомого ему военного, но быстро сменивший тон с делового на доброжелательный, когда выяснилось, что Эрвин хозяин довольно большой, хотя и не самой большой квартиры в доме Гурьева. Наверх вела просторная и в меру пологая лестница с кованными перилами и высокими двустворчатыми окнами на лестничных площадках. Впрочем, в доме так же имелся старинного вида лифт, но Эрвин предпочел подняться по лестнице.
Сама квартира производила впечатление заброшенности, имея в виду давно немытые окна, пыль, лежащую практически на всех поверхностях, и даже паутину на лепных карнизах под потолком и на хрустальных люстрах. Между тем, обставлены апартаменты были по первому классу, - солидная мебель, ковры, бронзовые светильники и прочее все в том же духе, - но явным образом не обжита. Это была квартира, в которой никогда не жили. Лишь занесли когда-то вещи и, оставив их в спальне, покинули это место, чтобы вскоре вернуться, но, как теперь знал Эрвин, Алёкса Устяжан уже никогда сюда не вернулся. Вещей было немного, всего пара кожаных чемоданов и небольшой баул. Все новое, в том смысле, что практически неиспользованное, просто запылившееся за те несколько лет, что прошли с момента, когда Эрвин заменил собой Алексея.
В чемоданах лежали исключительно новые, неношеные вещи. Пара костюмов, брюки и рубашки, полувер и несколько пар обуви, домашний халат и тапочки, кожаные брючные ремни и коробочки с золотыми запонками и зажимами для шелковых итальянских галстуков, которых нашлось аж целых пять штук. Несессер с серебряным набором для бритья и золингеновской опасной бритвой и еще какие-то вещи, с которыми Эрвин не стал разбираться. Похоже Алексей собирался куда-то уезжать и перед этим сменил весь свой гардероб, а причина отъезда и преждевременной смерти Алёксы Устяжана нашлась в бауле. В нем были сложены те самые червонцы, гинеи и золотые франки, которые этот малолетний идиот украл у своих подельников. Золотых слитков, однако, там не было, зато в бауле лежали драгоценности, о которых никто ему ничего не говорил.
«Жадность фраера сгубила, - констатировал Эрвин, наспех перебрав полиэтиленовые пакеты со сваленным в них кольцами, браслетами, серьгами и подвесками. – Хоть ювелирный магазин открывай!»
Одежда Алёксы, что не странно, оказалась Эрвину мала, так что практически все, что находилось в чемоданах, уверенно шло в помойку. А вот драгоценности, - раз уж они достались ему, а не были возвращены подельникам Алёксы, - следовало переложить в нормальные коробки и спрятать в том же сейфе, в котором хранились сокровища древней ведьмы, поднятые со дна озера Мошна.
Занятый осмотром квартиры и разбором имущества, оставшегося в наследство от донора, Эрвин не заметил, как прошло три часа, и прибыли грузчики с другим его наследством. Это был опломбированный деревянный ящик с наклеенной на него сопроводительной табличкой, сообщавшей, что содержимое его принадлежит Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Обратным адресом на этом нестандартном по размерам, - два метра на полтора в длину и ширину и около метра в высоту, - «почтовом отправлении» значилась ниенская юридическая контора «Бессонов и Шварц». Доставившие посылку грузчики оказались ребятами предприимчивыми, - у них с собой были прихвачены гвоздодер и топорик, - и за мелкую мзду помогли Эрвину вскрыть это странное «почтовое отправление».
«Ну, ну, - хмыкнул он мысленно, снимая с ящика крышку. – Посмотрим, что за наследство такое оставил мне неизвестный прадедушка».
Арсений Бойдов оставил ему две довольно больших деревянных шкатулки, относительно небольшой футляр, подошедший бы по размерам для хранения, скажем, флейты или, скорее, свирели, и сундук размером с большой чемодан. Все остальное пространство было забито плотно утрамбованной стружкой. И еще к крышке сундука был прикреплен конверт, надписанный чьей-то твердой рукой.
«Алексею Брянчанинову».
Эрвин взяла конверт в руки, вскрыл его без излишних сантиментов и, вытащив из него послание, начал читать.
«Алеша, - писал его прадед, - если ты читаешь эти строки, то, скорее всего, я мертв и, возможно, это случилось довольно давно. Как ни больно мне это признавать, мой сын – настоящий выжига. Такими же уродились мои внуки. После моей смерти они будут бороться за каждый грош, за любую вещь, что принадлежала мне. Однако тебе я заранее купил квартиру в Ниене и оставил распоряжение о ней и тех предметах, которые предназначены одному тебе, моим душеприказчикам и давним друзьям Иннокентию Бессонову и Арону Шварцу. Даже если мои наследники будут судиться за эти вещи, они их не получат. Получишь их ты, но, возможно, это возьмет какое-то время.
Мы с тобой незнакомы и, скорее всего, ты недоумеваешь, отчего так. Ответ прост, тебе бы здесь не были рады. Им всем, вообще, не следует знать, кому завещаны эти предметы и что это такое, на самом деле. В документах ты фигурируешь, как Некто Имярек. Знают о тебе только Иннокентий и Арон, они же передадут или перешлют эти вещи тебе, как только это станет возможным.
Теперь, отвечу на вопрос, почему именно тебе. Ответ прост: ты первый маг в нашем роду за четыре поколения. Волшебником был мой отец, и он завещал мне передать эстафетную палочку дальше в будущее, в котором магия вернется в нашу семью. Вот, собственно, и все. Ты сын моей внучки, и ты колдун или, правильнее сказать,
