тон, он бросил Брентону в ответ:
К чему все эти бесполезные расспросы? Да у вас на лицах все написано!
Убл… – начал было снова задира с вздувающимися от возмущения на висках венами – не будь перед ним сдерживающего натиск Бреттона – давно бы вытащил меч и набросился на Брэнделя.
Да-да, ты прав, во всем прав и все знаешь. А раз уж не желаешь ни исполнять свои обязанности как милицейский, ни брать на себя ответственность – не путайся под ногами! – бросил молодой вице-капитан, – и нам не мешай.
А ну погоди-ка, – Брэндель начал раздражаться уже всерьез. Этот идиот нарывается? Не двигаясь с места, он мрачно застыл посреди дороги, – а селяне сейчас с вами?
Тебя это не касается.
Сколько раненых?
Лицо Бреттона помрачнело:
Тем более не твое дело.
Еще как мое. Там родственники моих друзей. Семьи Фрейи, малыша Феникса, Ирэн и Маки – они ведь все там! Все военные сейчас сражаются, чтобы защитить Бучче, а твои бравые гвардейцы чем заняты? – парировал Брэндель и добавил, – слушай, я не хочу с тобой ссориться, но ответ услышать хочу.
Его тихий, но уверенный голос погасил гомон и раздраженное перешептывание позади Бреттона.
А ну прочь, Брэндель! – рявкнул Бреттон, скорчив гримасу и совершенно себя не контролируя от злости.
Сердце у Брэнделя ушло в пятки. Плохое предчувствие нарастало.
Встряхнув головой, он попробовал еще раз:
Я хочу видеть капитана Мардена. Я совершенно точно могу вас вытащить из этой передряги, но сначала, будь добр, расскажи, что случилось с семьями третьего отряда милиции.
С лица Бреттона сбежали все краски.
Ты можешь? Вытащить? Нас? – еле выдавил молодой вице-капитан, обернулся и жестом приказал своим людям двигаться в обход, явно больше не желая тратить ни секунды своего времени на Брэнделя. В душе он презрительно посетовал, что даже начал этот разговор.
Эхо полуденной битвы все еще звенело у него в голове, и казалось, ничего ужаснее этого кошмара в его жизни уже не будет. Неужели воспоминания не потускнеют, неужели так и будут преследовать его до смертного часа?
Брэндель так и остался стоять, наблюдая за молчаливым отъездом гордецов. Прокрутив в уме множество вариантов развития событий, он остановился на наиболее вероятном, и тот ему вовсе не понравился. Надо было узнать наверняка. Не удержавшись, он позвал:
Бреттон.
Капитан тут же остановился.
Что с семьей Фрейи?
Спина Бреттона словно окаменела. Помолчав, явно колеблясь, он молча кивнул.
Как это произошло?
Встретишь Фрейю – буду признателен, если поможешь ей сказать, что.
Да что именно??
Бреттон вздохнул:
Если встретитесь, скажи ей… мне очень жаль. В этой битве дядя Сесил и ее тетя, к сожалению…
Не успел он закончить – сбоку послышался звон металла.
Вздрогнув и обернувшись на звук, все увидели, что это Фрейя выронила из рук меч. Побледневшая, она застыла с выражением недоверия на лице.
«Не верю!» – кричали ее глаза.
Шедшая следом за будущей Богиней Войны Ирэн беспомощно развела руками.
Фрейя! – Брэнделя шокировал сам ее вид.
Увы, все понимали, что так и не набрался сил сказать Бреттон.
Как так может быть… тетя не могла… – голос Фрейи вдруг сорвался, а из глаз брызнули слезы.
Боль потери была близка каждому из них.
Брэндель оглядел Фрейю, такую сильную в его воспоминаниях, но сейчас вдруг беспомощно упавшую на колени. Словно раненый зверек сжался от боли и страха. Сколько раз ни сталкивайся с подобными сценами – каждый раз теряешься перед лицом всеобъемлющего горя. Хотел бы он найти слова, чтобы ее утешить, но во рту пересохло, а на ум ничего не шло.
Так и не сумев выдавить ни звука, он только молча сочувственно смотрел на несчастную девушку, силясь понять, что делать дальше.
Внезапно пришло осознание: могло ли статься, что именно жестокая война превратила эту простую, невинную и добрую девушку в Богиню Войны?
Похоже, история повторяет сюжет игры.
Глава 18
Янтарный меч – том 1 глава 18
Глава 18 – Первый след в истории
Бескрайние просторы словно спали, и казалось, сама природа приумолкла, забывшись ночным сном. Поразительная тишина: словно молчание в память о павших бойцах. Пронесшийся по звездному небу метеоритный дождь яркими вспышками почтил имена покинувших этот мир. Навстречу вечности, но оставив след в истории.
Бреттон стоял в молчании, просто вдыхая холодный ночной воздух. Он уже отдал бессчетное количество команд. Зачистить все! Только чтобы наверняка, только чтобы его гвардейцы убрали из Зеленой деревни все следы нежити. Всех мертвых, всех восставших из могил – всю скверну Мадара долой. Не оставить ничего.
Молодой вице-капитан чувствовал, что только это облегчит боль, только так он сможет почувствовать себя лучше.
Увы, время поджимало: у него оставалось не более получаса.
Наблюдавший издалека Зэта помахал стеклянной бутылкой в руке и дотронулся до руки сидевшей рядом девушки:
Эй, тебя ведь Ирэн зовут, да?
Та слегка напряглась.
А я Зэта. Хочешь? – протянул он ей бутыль с вином, – чистейшее Огненное, на водах Кристальной реки. Мы с Райаном нашли в винном погребе. Жаль будет если пропадет, когда еще доведется выпить такого… Кто знает, когда закончится война…
Тут он ненадолго замолчал.
А знаешь, у меня была мечта… Хотел я стать самым лучшим разведчиком. А теперь жалею.
Ирэн он показался странноватым, но что-то в этом парне ее заинтересовало. Зачем же жалеть о мечте?
Почему? – спросила она.
Главной моей целью стало бы обнаружить и обезвредить врага, и чем быстрее – тем лучше. А как иначе доказать, что я чего-то стою? А сейчас больше всего на свете я хочу защитить гражданских. Вот бы получилось спасти их от гибели…. И знаешь что? Я ведь ничего не делаю! Ровным счетом ничего не могу сделать!
Но ты же не виноват.
Но я солдат, – Зэта отхлебнул еще вина, – когда плакала та девушка, твоя подруга, я подумал, что лучше бы я умер, как Кевин, чем бессильно наблюдать. Но вот, я жив, и никуда от этого не денешься.
Ирэн замолчала, не зная, что ответить, и тут отчего-то подумала о Брэнделе. А вдруг… Нет, точно! Этот человек, пусть и совсем молодой, уже выручил их в безвыходной ситуации, и сейчас тоже поможет выбраться из наступающей со всех сторон тьмы.
«Хоть бы предчувствие не обмануло, хоть бы все удалось!» – не теряла надежды Ирэн.
Брэндель и Фрейя сели рядом чуть на отдалении.
Он знал, что не силен в словах утешения
