Читаем без скачивания Загадка Линден-Сэндза - Дж Коннингтон

— Меня волнует, как вам удалось догадаться, что я была в ту ночь на скале. Могу я вас об этом спросить?

Сэр Клинтон с улыбкой махнул рукой в сторону цепочки следов, оставленных ими во время сегодняшней прогулки.

— А, я понимаю! Я совсем забыла о следах, которые должна была оставить, спускаясь к скале. Ведь было темно — вы понимаете? — и естественно, я не подозревала, что оставляю следы. Все правильно, сэр Клинтон?

Армадейл явно пребывал в недоумении.

— Какого размера обувь вы носите, мадам?

Она опустила взгляд на свои изящные ножки.

— Эти туфли я купила в Лондоне несколько дней назад. Pointure — вы называете это «размер», правильно? — был номер четыре.

Армадейл пожал плечами, будто выражая недоверие.

— Измерьте эти следы, инспектор, — предложил сэр Клинтон.

Армадейл вытащил рулетку и измерил отпечатки, оставленные туфельками мадам Лоре-Деруссо.

— И длину шага тоже, инспектор, — напомнил сэр Клинтон.

— Они очень похожи на следы там, у скалы, — признал инспектор, справившись с работой. — Но они могли остаться только от обуви размера три с половиной.

Сэр Клинтон рассмеялся, но без всякого сарказма.

— Не одолжите ли мне на минуту вашу туфельку, мадам? — попросил он. Обопритесь на меня, чтобы не наступать на мокрый песок.

Мадам Лоре-Деруссо сняла туфельку и протянула ее сэру Клинтону.

— Инспектор, никакого обмана. Взгляните на штамп. Четвертый размер, правильно?

Армадейл исследовал туфельку и утвердительно кивнул.

— А теперь возьмите ее и аккуратно прижмите к песку рядом со следом правой ноги мадам Лоре-Деруссо. Вот этот подойдет. Проследите, чтобы туфелька стояла на песке ровно, и сделайте хороший отпечаток.

Инспектор опустился на колени и выполнил приказ. Когда он оторвал туфлю от земли, на лице его появилось ошарашенное выражение.

— Да они же не совпадают! — воскликнул он. — Тот след, который я только что сделал, больше первого!

— Конечно, — подтвердил сэр Клинтон. — Теперь вы видите, что обувь четвертого размера может оставлять меньший отпечаток, если человек идет по песку или по грязи? Пока вы разыскивали людей с размером ноги три с половиной, я переключил свое внимание на четвертый размер. Как вам известно, в отеле его обладателей не так уж много. И так случилось, что начал я с мадам Лоре-Деруссо. Она была так добра, что согласилась прогуляться со мной, и, сосчитав ее шаги, я прикинул длину ее шага. Она совпадала с расстоянием между следами у Трона Нептуна.

Мадам Лоре-Деруссо изучала сэра Клинтона с явным восхищением, не лишенным примеси некоторой неловкости.

— Вы, похоже, весьма находчивы, сэр Клинтон, — заметила она. — Но что такое с длиной моего шага?

— Инспектор, мадам, привык к нашим английским девушкам со свободной походкой и, следовательно, длинным шагом. Из расстояния между следами на пляже он вывел то, что оставившая их женщина была не слишком высокой, даже значительно ниже среднего роста. Он позабыл, что у некоторых из вас, парижан, походка другая — более сдержанная, более… выверенная и изящная.

— А, теперь я понимаю! — воскликнула мадам Лоре-Деруссо, не оставшись полностью равнодушной к тому обороту, который в конце концов приняла фраза сэра Клинтона. — Вы говорите о разнице между поступью ломовой лошади и настоящей дамы?

— Совершенно верно, — с бесстрастным лицом подтвердил сэр Клинтон.

Армадейл же, все еще недоумевая, взирал на два отпечатка подошвы. Мадам Лоре-Деруссо, устав стоять на одной ноге, забрала у него туфлю и снова обула. Сэр Клинтон наконец сжалился над своим подчиненным:

— Объяснение таково, инспектор. Шагая по песку, вы вначале наступаете на пятку. Но если песок мягкий, каблук движется вперед, а потом вниз — в тот момент, когда вы ставите всю ступню. Затем, по мере того как тело продвигается вперед, ступня начинает поворачиваться в песке, и в конце шага носок тоже устремляется вниз, но вместо того чтобы двигаться вперед, как ваш каблук, он соскальзывает назад. В результате отпечаток каблука оказывается не там, где вы ставили пятку, а немного впереди, а отпечаток носка, наоборот, отстает от его реального местонахождения. И след получается короче, чем в обычных условиях. Когда человек идет по песку, его нога поворачивается на подошве в том участке, где расположен подъем ступни, а не как в обычных условиях — на пятке и носке. Если вы посмотрите на эти следы, то увидите горку песка на том месте, где находился подъем ступни. А пятка и носок глубоко вдавлены, потому что во время ходьбы поворачивались в сторону центра подошвы. Видите?

Инспектор опустился на колени, Уэндовер последовал его примеру. Рассмотрев следы, они без труда поняли, о чем говорит сэр Клинтон.

— Разумеется, — продолжал он между тем, — в случае с женскими туфлями искажение еще сильнее из-за высокого каблука и острою носка. Разве вы никогда не замечали, какими изящными кажутся женские следы па песке? Неуклюжего следа как будто никогда и не встретишь, а все потому, что отпечатки всегда намного меньше подошвы. Все довольно просто, не так ли?

— Вы исключительно остроумны, сэр Клинтон, — заметила мадам Лоре-Деруссо. — Я в самом деле очень рада, что не имею вас своим врагом.

Сэр Клинтон заговорил на другую тему:

— Инспектор принесет вам копию показаний, которые вы так любезно согласились нам дать, мадам, и вы столь же любезно соблаговолите подписать их. Это чистая формальность, но вы можете понадобиться нам в качестве свидетельницы, понимаете?

Мадам согласилась, на сей раз довольно нелюбезно. Было ясно, что она надеялась избежать необходимости давать показания в суде.

— Если бы этого можно было избежать, я бы не стала давать показания против молодой мадам Флитвуд, — откровенно призналась она. — Она пару раз оказала мне любезность. Очень милая, очень добрая — не то что все остальные в отеле!

Инспектор пожал плечами, как бы говоря, что это уже от его воли не зависит. Вслух же ничего не ответил.

— Надеюсь, вы никому ничего не расскажете, мадам, — предупредил ее сэр Клинтон, когда они шли через пляж к машине.

В отеле сэра Клинтона ожидала записка от Каргилла, который просил его подняться к нему в номер. Уэндовер отправился вместе с ним. Друзья расспросили пострадавшего о состоянии его раны и в ответ получили весьма ободряющий пересказ заключения, сделанного доктором по окончании осмотра. И немедленно после этого австралиец обратился к делу, ради которого вызвал сюда начальника полиции:

— Я начал вам об этом рассказывать, помните? Вчера мне было так плохо, что я совсем об этом позабыл.

Он пошарил под подушкой и извлек на свет божий помятый конверт.

— На днях я зашел в рабочую комнату и увидел там мадам Лоре-Деруссо эту французскую куколку. Она писала что-то, сидя за столом, и вдруг, уже надписывая адрес, скомкала конверт и швырнула его в мусорную корзину рядом со столом. Потом взяла другой конверт, заново надписала адрес, запечатала письмо и вышла из комнаты. Мне понадобилось кое-что записать для себя, чтобы не забыть. Корзина стояла совсем рядом, и я, чтобы не ходить за бумагой, выудил оттуда испорченный конверт мадам Лоре-Деруссо. Я записал все, что хотел, сунул конверт в карман. Там он некоторое время и пролежал. Вскоре, а именно вчера, мне понадобилось заглянуть в эту памятную записку. Я вытащил конверт и как раз читал свои записи, когда вдруг в глаза мне бросился запачканный адрес.

Каргилл протянул конверт сэру Клинтону, и тот прочел:

Мосье Николасу Стэйвли,

Каттедж Флэтта,

Линден-Сэндз

— Видите, она пропустила одно «т» в слове «коттедж», — зачем-то указал Каргилл. — Наверное, именно поэтому она и выкинула конверт.

Сэр Клинтон взял конверт и стал внимательно его разглядывать.

— Это крайне интересно. — проговорил он. — Вы, думаю, не будете возражать, если я оставлю его у себя? Отлично, тогда будьте добры поставить на нем свои инициалы, на тот случай, если нам он позднее понадобится в качестве свидетельства.

Он протянул Каргиллу карандаш, и тот нацарапал в уголке конверта свои инициалы. Сэр Клинтон еще немного поболтал на отвлеченные темы и, сопровождаемый Уэндовером, покинул комнату больного.

— Почему ты не сказал ему, что он замахал кулаками после драки?спросил Уэндовер, когда друзья спускались вниз по лестнице. — Конверт теперь представляет ценность только как еще одно подтверждение показаний мадам Лоре-Деруссо. А ты сделал вид, будто это действительно очень важно.

— Терпеть не могу убивать в людях энтузиазм, — отозвался сэр Клинтон. Вспомни, что именно благодаря Каргиллу мы получили вторую гильзу. Если бы я разочаровал его насчет конверта, он, может быть, потерял бы желание и дальше помогать нам. А мы ведь не знаем, что еще может ему подвернуться. К тому же зачем портить ему удовольствие? Он ведь теперь думает, что принес большую пользу.