и тоже через внешний разъем… Дешево и сердито. Примерно как ожидалось.
Чип в лоле даже не был программно защищен. Ну конечно, станут эти ребята тратить деньги на защиту. От кого? От конкурентов, мечтающих скопипастить их грандиозный технологический прорыв?
Выскочило предполагаемое время обработки. До утра. Сасаки-сан довольно хмыкнул. Пока машина будет анализировать программу, он как раз успеет поспать.
Утром он проснулся в отличном настроении. С первой секунды нового дня он знал, что все окажется в порядке – словно дух его ночью выходил из тела и проверял машинные результаты.
Сасаки выпил свой утренний чай, затем сел в медитацию – и, выходя из нее, подготовил сердце к любому исходу дневных дел, как делал всегда. Только потом он вернулся к компьютеру – и увидел, что предчувствие не обмануло.
Это действительно был тот редкий случай, когда человеческое тело работало симулятором машины, а не наоборот.
В механических куклах программа добивалась сходства их движений с человеческим телом. Коллеги из Винницы, получившие полноценное человеческое тело на халяву, решали диаметрально противоположную задачу. Они формировали у своих полулол нейронные связи, имитирующие работу механического устройства – чтобы управлять ими можно было со стандартного чипа с помощью уже существующих программ.
В практическом смысле это значило вот что: он мог использовать свою фехтовальную программу без серьезных переделок.
Сасаки-сан просто не мог поверить, что ему так повезло. Если бы он попытался сделать подобную стыковку сам, потребовалось бы нанимать целый этаж в одной из лабораторий «TRANSHUMANISM INC.» Причем нелегально. А тут… Вся нужная работа уже выполнена, и вполне качественно. Удача падала в руки сама.
Конечно, проблемы оставались. Придется поставить другой чип. Сделать несколько конвертаций. Серьезно переработать весь внешний интерфейс… Но компьютер сможет доделать все сам, потому что оригинальный чип считан полностью. Была там, правда, недоступная серая зона с неясными функциями, отдаленно похожая на модуль связи – но такие есть почти на всех чипах и к рабочему циклу это отношения не имело.
Состыковать две программы – его собственную и исходную – сможет третья без всякого участия с его стороны. Максимум пара дней работы.
На самом деле ушел месяц. Сасаки-сан раз в неделю будил своих полулол и кормил их кошачьей едой (у него тоже было чувство юмора). Ели они как люди – но, внимательно прочитав мануал, Сасаки нашел BDSM-режим, в котором они могли жрать из миски на полу (предполагалось, что их руки скованы наручниками за спиной). С тех пор он так их и кормил – только без наручников – и называл про себя не иначе как «мои киски».
Киски были послушными. У каждой под мышкой была крохотная татуировка – кириллическое слово «горпина» (так называлась модель) и порядковый номер, он же код запуска, который следовало произнести вслух для активации – на английском, арабском или фарси. Дальше они подчинялись простым голосовым приказам – список команд прилагался.
Горпины всегда улыбались. Отправляя физиологию после еды, они деликатно журчали водой в ванной, аккуратно мылись, вытирались одним полотенцем на всех, чистили зубы общей щеткой – и, самое главное, помалкивали. Можно было не беспокоиться о том, что их мозги замышляют дурное или хитрое.
А стоило сказать им «Стазис!», как они тут же залезали в свои собачьи контейнеры и принимали позу зародыша до следующей кормежки. С горпиной можно было пройти сквозь любые жизненные невзгоды – и ни разу не разозлиться на нее всерьез.
На материке, понял наконец Сасаки, живут достойные восхищения умельцы – но их искусство не сразу бросается в глаза. Истинно сказано в древнем трактате: великое совершенство безыскусно. Оценить мастера может только другой мастер, да и то нужно время, чтобы разобраться.
Наконец первый чип с гибридной программой был готов. Сасаки-сан перенес в него своего первенца – Камидзуми Нобуцуну, снизив силу ударов на время отладки. Было непонятно, как поведут себя живые мышцы и связки.
В первый день Сасаки-сан смотрел, как горпина делает формы иайдзютцу – «искусства встречать сидя». Чересчур резкие и быстрые движения тут не требовались, зато хорошо был виден уровень владения мечом – вынуть из ножен, обозначить удар, стряхнуть воображаемую кровь, быстро и безошибочно вложить назад в ножны… Все сопутствующие движения, кажущиеся профану случайными и неважными, были исполнены горпиной великолепно.
На следующий день она уже рубила свернутые бамбуковые циновки – и при всем желании Сасаки-сан не мог придраться ни к чему. Мышцы у нее действительно были качественные. Год стойло-тренажеров на протеинах – это серьезно. С чуть более прокачанным мозгом – даже на уровне хелпера – такая лола стоила бы чувствительных денег.
Сасаки уже выяснил по названиям и номерам, что лолиток делают для Народной Аравии, где новый американский прокуратор, черный исламский крэпер DUPF (кажется, это имя было акронимом фразы «пыль под ногой пророка») гарантировал каждому жителю четырех белых гурий еще при жизни. Огромный проект, и совершенно легальный, во всяком случае по арабским законам – просто кто-то в нем подворовывал, продавая в Азию списанные образцы с левой очиповкой… Баночные якудзы знали все. Ну или почти все.
Быть может, думал Сасаки-сан, славянская вороватость и есть лучшая черта этих народов. Во всяком случае, с точки зрения реальных интересов мирового сообщества.
Через пару дней он поставил на вторую горпину чип с Минамото Есицунэ – и прогнал ее по тем же тестам. Изумительно! Она выполняла формы иайдзютцу на таком же высоком уровне – но совсем в другой манере… Впрочем, Сасаки-сан допускал, что зритель без его опыта в боевых искусствах не заметил бы особой разницы.
Наконец Сасаки-сан решился устроить между боевыми лолитами поединок.
Победил Нобуцуна.
Он весь бой простоял в низкой стойке с косо поднятым над головой мечом, изредка меняя угол наклона лезвия – и Есицунэ не посмел приблизиться. Он только ходил вокруг. Потом, когда время уже кончалось, Нобуцуна отвернулся, словно ему наскучило происходящее, шагнул прочь – и Есицунэ все-таки бросился на врага.
Нобуцуна, даже не оборачиваясь, ушел вбок и сделал колющий выпад мечом… Меч вошел Есицунэ в живот, и только услышав девичий всхлип, Сасаки-сан пришел в себя – и вспомнил, что перед ним не два легендарных героя, а одетые в пальмовые листья тяночки, одну из которых, дрыгающуюся на полу в луже крови, уже не починить.
– Стазис!
Команду выполнила только одна. Второй было не до команд.
Возникал, конечно, серьезный моральный вопрос о чужом страдании. Для Сасаки такие вещи имели значение, и он знал, как это проверить.
Якудзы в свое время подарили ему редкую и дорогую игрушку – сакудо, «канатную дорогу». Она позволяла непосредственно ощутить, что чувствует другой человек – такие были в ходу у изощренных любовников, психонавтов и уголовных следователей: две стальные горошины, соединенные тонкой и прочной жилой. Для полноценной работы
