Твоей душе больше не нужны ножны тела…
– Мне просто не нужен будет этот меч, – ответила зеленоволосая, – после того, как я им тебя убью…
Канонический текст кончился – и зыбкая лодка, причалившая к песчаному берегу, исчезла. Свет зажегся, и начался поединок.
Обе тян, выставив перед собой оружие, пошли по кругу, не отрывая друг от друга глаз. Зеленая сделала легкий фальшивый выпад. Красная не отреагировала. Потом красная чуть замахнулась веслом. Зеленая подняла меч выше. С минуту горпины медленно перемещались по октагону. Затем они остановились, и зеленая тян сказала:
– Мусаси!
– Да, Кадзиро!
– Мусаси, сколько времени едят труп свиньи те, кто нарушает запреты?
– День или два, – ответила Мусаси-тян. – В самом плохом случае семь дней. Но для этого надо хранить мясо в холодном погребе.
Планшет в руках Сасаки завибрировал, и появилось сообщение от сидевшей в зале Мичико: «Что это за текст? Откуда он на чипе?»
Сасаки только ухмыльнулся. Он сомневался, что это текст с чипа. Но отвечать не стал.
– А сколько, по-твоему, едят труп козла? – спросила Кадзиро-тян.
– Столько же, – ответила Мусаси-тян, внимательно глядя на соперницу. – Но мясо сохраняется чуть дольше, потому что оно суше. А почему ты спрашиваешь?
– Свинья уходит из этого мира за неделю, – сказала Кадзиро-тян. – Козел – за десять дней. А наши с тобой трупы едят уже много веков! И никак не могут съесть!
Мусаси-тян опустила весло.
– При жизни мы с тобой шли по пути, который теперь объявили ложным, – продолжала Кадзиро-тян. – Мы заблуждались, понимаешь? Так они решили. Но при этом нас будят почти каждый день, чтобы вставить в какое-нибудь кино или комикс – и заново продать наши тени. Наши заблудившиеся тени.
Мусаси-тян кивнула.
– Да, – сказала она. – Все так.
– И что ты по этому поводу думаешь?
Глаза Мусаси-тян сверкнули.
– Мы попали в ад! – крикнула она, потрясая своим веслом в воздухе. – Мы стали демонами! И наше наказание в том, что мы должны снова и снова убивать друг друга на глазах у жадной и лживой черни! Мы будем делать это вечно, Кадзиро! Смирись!
– А почему мы попали в ад, Мусаси?
– Мы шли по ложному пути! – крикнула Мусаси-тян и стукнула веслом в пол.
Кадзиро-тян засмеялась.
– Не сердись, Мусаси, но ты хоть и высокого роста, а особым умом никогда не отличался. Как можно верить тому, что тебе говорят в аду?
– А почему же нет?
– Это ведь ад! Он состоит из лжи и боли. И если тебя пытаются в чем-то уверить, значит, кто-то хочет обмануть тебя, сделать твою муку невыносимой – и заработать на ней!
Мысль эта, кажется, поразила Мусаси-тян до глубины души.
– Так что же делать? – спросила она.
– Сегодня нас воскресили особым образом, – сказала Кадзиро-тян. – Нам дали настоящие тела. Они такие же, как у людей. Или чертей, пришедших посмотреть, как мы будем убивать друг друга.
Мусаси-тян оглядела зал – с таким видом, словно только что увидела собравшихся.
– А кто они? – спросила она. – Люди или демоны?
– Сейчас узнаем, – сказала Кадзиро-тян и поднырнула под черные канаты из углеволокна. – Если кровь у них зеленая или синяя, это демоны. А если красная – люди. Я буду держать дверь, чтобы никто не ушел. А ты покажи, на что способно твое весло… Давай убьем их! Убьем их всех!
Когда девочки начали разговор о трупах свиней и козлов, среди зрителей раздались смешки. Смех стал громче, когда Кадзиро-тян упомянула про ложный путь. Но когда Мусаси-тян произнесла слово «ад», смех стих, а один из зеркальных секретарей зааплодировал. Но хлопки стихли, как только прозвучало предложение убить всех демонов. А когда девочки выпрыгнули из октагона, в зале раздались крики самого настоящего ужаса.
Зрители из задних рядов первыми рванулись к двери – но Кадзиро-тян оказалась возле них быстрее. Несколько ударов длинным мечом – и на пол свалились первые трупы. Кровь брызнула на стену и потекла по полу. Красная человеческая кровь.
Кто-то из зрителей выстрелил в Кадзиро-тян из парализатора, непонятно как пронесенного в зал, но разряд не подействовал как положено – тян не потеряла способности двигаться и рубить мечом, ее движения лишь стали угловатыми и резкими. Ну да, сообразил Сасаки, парализатор рассчитан на нормальный мозг. Не поможет.
Зато паралич вполне успешно разбил зеркальных секретарей. Они сидели в первых рядах неподвижно и бесстрастно, словно происходящее не касалось их вовсе.
Этикет запрещал им суетливо спасать свою жизнь – чтобы не терять лицо, у баночных якудз была прописанная в контракте возможность полностью обездвижить своих прокси. Можно было только догадываться, о чем думали секретари. Впрочем, размышлять им оставалось недолго.
Под ударами трескались зеркальные очки, арбузно лопались головы – но никто из секретарей так и не двинулся с места до конца расправы. В этом было подлинное древнее величие – хотя его видимость, конечно, достигалась современными циничными методами.
Сасаки-сан завороженно смотрел на экран планшета. Скоро последние крики умолкли – все зрители были мертвы. Отрубленная голова Мичико валялась прямо у выходной двери.
Кадзиро-тян больше нельзя было отличить от Мусаси-тян по цвету трусиков – одежда горпин стала одинаково красной, мокрой и липкой. Все в зале заливала кровь. Если бы Сасаки-сан увидел такую сцену в фильме, он решил бы, что декораторы потеряли вкус, сильно переборщив с краской.
– Что теперь? – спросила Мусаси-тян.
– Теперь я покажу, чем твое весло хуже моего меча, – сказала Кадзиро-тян. – Посмотри, как быстро я обрываю адское существование. Сможешь ли ты поступить так же?
Она подняла меч, с силой полоснула себя лезвием по шее – и тут же повалилась на пол.
Мусаси-тян захохотала. Окровавленная, с ободранным красным веслом в руке, она действительно походила на родившегося в аду демона. Но рождение это приближалось к концу. Мусаси-тян закрыла глаза, несколько раз сосредоточенно и глубоко вздохнула – и вдруг с невероятной силой ударила себя по голове своим деревянным оружием. Хрустнула кость, и горпина упала на свою вздрагивающую в агонии подругу.
Сасаки-сан выключил планшет и положил его на стол.
Да. Это был настоящий поединок Кадзиро и Мусаси. Духи передавали ему привет с той стороны Великого Предела. Победило «зеро» – ни одна из горпин так и не коснулась своим оружием другой, и обе были мертвы.
Но теперь следовало ждать гостей. Сасаки-сан, впрочем, был к этому готов. Уже много-много лет.
Вечером он проверил почту. В ящике было одно письмо – самостирающаяся депеша от оябуна Нариты. Она была изысканна по форме и состояла из вежливых, ничего конкретно не говорящих иносказаний. Но Сасаки хорошо понял, что его ждет – и смог завершить все земные дела с легким сердцем.
Закончив необходимые приготовления, он снял со стены маленький прямой меч, наточил его как следует и повесил назад.
Через день домой к нему пришли четверо гостей.
Двое были просто мясом: стрелки из чего-то тяжелого, еле спрятанного под оттопыренными сюртуками. Они заняли стратегические позиции – у входа
