— Сотник ранен, командую я! — хрипло крикнула она. — Берите его! Назад, все назад!
Золотая стая неслась все быстрее.
Рест и второй десятник спрыгнули с коней, совместными усилиями усадили полубессознательного сотника верхом и, снова вскочив в седла, с обеих сторон подхватили висевшие поводья.
— Рест, ты командуешь! — металась подсотница. — Полусотня, назад! Рысью — галоп — марш!
Солдаты без промедления повиновались. Тереза въехала в лес. Астат, Агатра, какой-то лучник и Дольтар тащили к северному краю леса двоих тяжело раненных солдат, снятых с повозки. Агатра несла завернутого в тряпки, не подающего признаков жизни кота. Подсотница наклонилась в седле и с помощью Астата посадила перед собой одного из тяжелораненых. Одновременно она заорала во все горло, призывая к себе гонца с запасными лошадьми. Наконец он появился среди деревьев. Солдаты помогли полуживому, раненному в живот лучнику сесть на какую-то лошадь, а затем и сами оказались в седле.
— Вперед! Дольтар! — вопила Тереза.
— Нет, госпожа, — сказал топорник, здоровой рукой сжимая свое оружие. В лесу крестьяне со своими бабами и детьми… Мы с сотником говорили им, что…
Не закончив, он повернулся и пошел защищать крестьян, которых они предали.
— Дольтар!
Стая с хриплым лаем и рычанием ворвалась в лес. Из-за поворота появилась вторая большая орда, мчавшаяся следом за уходящими всадниками. Тереза пришпорила коня и пустила его с места в галоп. Твари были совсем рядом. Отчаянно подгоняя животное, она боялась оглянуться, поскольку знала, что ближайший алерец не более чем в десяти шагах за ее спиной. Она могла поклясться, что слышит хриплое, тяжелое дыхание. Еще, еще немного… Тереза про себя умоляла верного коня, чтобы тот ее спас. Ее и себя. Спас от кошмарной золотой стаи, самой крупной, какую ей только приходилось видеть. Она даже и не слышала никогда о подобных стаях.
Но солдат, лежавший без сознания поперек шеи коня, сдерживал его бег, а потом вообще начал сползать. Охваченная ужасом, Тереза изо всех сил пыталась его удержать, но он был беспомощен и тяжел… Онемевшие пальцы не выдержали. Тереза закричала. Конь споткнулся, а потом, освободившись от груза, помчался, словно выпущенная из лука стрела. Лай и рычание остались далеко позади — стая получила добычу… Пытаясь сдержать выступившие на глазах слезы, Тереза не могла оглянуться, была не в силах. Она бросила раненого легионера, своего товарища.
Бросила раненого легионера.
Впервые в жизни.
Струсила.
Бросила раненого легионера…
Тереза догоняла уходящий отряд; как пережить тот момент, когда она присоединится к солдатам? Присоединится одна… Она заплакала, сдавленно выкрикивая какие-то обещания, что больше нигде, никогда…
А потом, когда Тереза увидела убитого коня, рядом с которым лежало бездыханное тело Эльвины, ее обещание превратилось в клятву. Оторванная от тела рука маленькой легионерки сжимала лук. Девушка приняла неравный бой с тремя золотыми алерцами.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВРЕМЯ СДВИГА
8
Невысокие, пологие холмы покрывал лес, вернее, то, что сверху можно принять за лес. Вместо деревьев по земле струились чудовищные лианы с сотнями толстых извивающихся стеблей, из которых произрастали тысячи ответвлений поменьше, а из них — десятки и сотни других, еще меньших. Ветви переплетались, скрещивались, более мелкие врастали в более крупные… Все это, покрытое редкой, увядшей, коричнево-желтой осенней листвой, составляло единый гигантский, спутанный в клубок организм. А под пологом этого поражающего своими размерами растения шла иная жизнь. Среди впившихся в грунт толстых, словно змеи, корней тянулся настоящий лабиринт, скрытый в вечном полумраке.
Небольшие, тесно сбившиеся рощи и леса росли неподалеку друг от друга, разделенные полосами совершенно пустого пространства. Пробитые навылет огромными корнями Сверхрастения, тернистые заросли, столь густые, что сквозь них не пробралась бы даже лисица, представляли собой мощные крепости, цель которых заключалась лишь в одном — выжить. Одеревеневшие, усеянные шипами твердые стебли по краям каждой «крепости» не просто так торчали в грунте, иначе могли бы быть отрезаны или отгрызены у корней… Прицепившись к растущим далеко в глубине деревьям-кустам, они черпали из них соки, давая взамен защиту от пришельцев извне, в сторону которых выставляли быстро отрастающие, грозные тернистые шипы. Из середины бронированных рощиц выстреливали вверх пучки мощных гибких стеблей, вонзающихся в брюхо Сверхрастения. Когда всходило солнце, побеги, защищенные у корней колючим кустарником, затвердевали, одновременно расходясь в стороны. В переплетении ветвей появлялись небольшие щели, пропускающие желтые лучи солнечного света, и тотчас туда выстреливали слабые и уже желтеющие листья. Когда путешествующее по ощетинившимся шипами кустам солнечное пятно перемещалось в сторону, листья снова скрывались в глубине. Это была крепость, обитатели которой поддерживали и питали ее стены, взамен предоставляющие им защиту.
Лишь нечто подобное могло выжить под проклятым небом… Или нечто столь же огромное, как Сверхрастение.
Где-то далеко в полумраке послышался топот… Галоп! Явно различались три такта. Но это не мог быть конь! Топот нарастал, земля начала дрожать под тяжелой поступью… В глубине, среди змееподобных корней, промчалось нечто огромное, могучее, словно гора, и исчезло в лабиринте перелесков. Топот быстро удалялся и наконец затих.
Тишина.
Только когда наступила тишина, стало ясно, сколь она безмерна и глубока… Здесь не шумел ветер. Не пели птицы, не жужжали насекомые… Никаких признаков жизни.
Высоко-высоко на склоне одной из возвышенностей, возле куполообразной вершины, где спутанные ветви Сверхрастения пропускали больше света, росла еще одна тернистая рощица. Но нет! То была стена, защитное кольцо, возведенное из твердых, как железо, черных шипастых стеблей. Большое кольцо, окружающее вершину холма, словно терновая диадема. Внутри было нечто напоминающее возделанные поля. Может, весной они и были зелеными, но сейчас, поздней осенью, их чернота свидетельствовала о том, что поля мертвы. Странные угодья окружали вершину…
Внутри первого кольца находилось другое, поменьше, расположенное в самой середине. Шипастая стена заслоняла вид, однако над ней вздымались клубы серого дыма…
Возникли ворота. Именно возникли — внезапно открылись в самом центре стены. Прежде они ничем не выдавали своего существования. В пространство между внешней и внутренней стенами выехал небольшой отряд всадников, вооруженных луками и копьями. Кроме того, на всех были панцири из прямоугольных пластинок правильной формы. Богато разукрашенные, покрытые прекрасными рисунками щиты подскакивали на спинах воинов в такт шагам верховых животных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
