— Ах ты, какой ловкач, — шипел все еще сидящий на мне мужик, — щас я тебя...
Он стал пытаться совладать с моей правой дланью, но я и сам не заметил, как в ладони оказалась деревянная ручка моего любимого ножа. Я всегда ношу его с открытым лезвием, но в кожаном чехле. И чехол и деревянная ручка уже успели впитали в себя кровь разных людей, напьются они и сегодня.
Он вскрикнул, а когда понял, куда вошло короткое, но необыкновенно острое и гладкое лезвие, отчаянно завопил. Я невольно рассмеялся, но Опасному уже было не до меня. Девять из десяти мужиков не могут продолжать сражение, если у них вспороты яйца.
Сбросив орущего новоявленного кастрата с себя, я кинулся в сторону дома. Навстречу мне уже выбегал длинный Андрюша, а за ним еще три тени. Всего четверо. Вместе с опасным — пятеро. Все правильно, я столько и насчитал народу, когда сидел в машине и готовился к делу.
Длинный был очень нервным. Именно поэтому, с ним оказалось легко: я только замахнулся на него правой рукой с окровавленным ножом, как он закрыл лицо обеими, оставив грудь и шею открытыми. Я не поленился направить лезвие выше грудины, в яремную впадину. Парень упал, а я остановился над ним. Трое других тоже вышли на меня из дверей, но не стали нападать сразу, а приостановились. Сивый, я узнал его по хозяйской осанке, стоял посередине. Он был высок, широк в плечах и мордат. Такого моим ножичком и не свалишь! Двое других были ему под стать.
— Что же ты своих псов не придерживаешь? — спросил я, внаглую обращаясь прямо к Сивому. — Они у тебя бешеные, покусать могут!
«Псы» валялись во дворе. Опасный, катаясь по земле и воя, а длинный — без признаков жизни, только кровь толчками вытекала из его горла. Его уже не спасут.
— А ты, гнида, чего здесь раскомандовался? — с угрозой, которую невозможно было проигнорировать, спросил наркобарон. Я пожал плечами. Пусть скажет еще что-нибудь. Мне и впрямь было не понятно, почему на меня напали.
— Ты не от Масленки, — продолжил Сивый. — Я его ребят знаю, тебя там не видел. Поэтому позвонил и спросил про тебя, ублюдка! Масленка ко мне никого не посылал!
— А как же деньги? — спросил я. — Вот, посмотри, здесь твои баксы!
Я достал из-за пазухи пакет, который уже показывал в воротах. Сивый невольно вытянул шею, пытаясь увидеть то, что ему было милее родной матери. Сумев привлечь его внимание, я уже не имел права медлить. Поэтому быстро нащупал чеку, выдернул ее и кинул связку фальшивых долларов Сивому. Тот машинально поймал ее и недоуменно поднял глаза на меня. Я же, считая секунды, сделал три быстрых прыжка прочь и упал на землю, неподалеку от тихо скулящего Опасного.
Грохот показался просто оглушающим! В ушах сразу зазвенело и на миг я испугался что получил контузию. Но уже секунду спустя стало ясно — это так действует на барабанные перепонки контраст между звуком взрыва и последовавшей темной тишиной смерти. Даже Опасный смолк. Чуть позже стало слышно как он снова начал выть, теперь гораздо тише. Больше ниоткуда не раздалось ни звука. Хотя нет, еще был звон разбитого стекла, не удержавшегося в треснувшей оконной раме и рухнувшего на бетонную дорожку, проложенную вокруг фундамента овдовевшего дома Сивого. Овдовевшего и осиротевшего, поскольку, Сивый теперь представлял из себя только груду развороченного мяса. Двое других тоже отправились следом за хозяином. У того, что был справа снесло полголовы, а у левого в грудине зияла обширная дыра.
Первым моим побуждением было смыться подобру поздорову. Тем не менее, я должен был быть уверен, что в доме никого не осталось. Ведь я мог и ошибиться, насчитав из своей машины пятерых. А что, если у Сивого есть женщина и она меня видела? Ну, или, скажем, повар? Хотя, зачем врать самому себе?! Мамаша не забыла рассказать и о том, что каждое двадцатое число месяца наркобарон подводит финансовый итог деятельности своих дилеров. Он собирает все деньги, вырученные за месяц и считает их, каждую бумажечку, своими собственными руками. Потом Сивый раскладывает купюры в аккуратные стопочки, согласно их достоинству, потом ждет еще сутки. За это время те, кто не успел отдать выручку до двадцатого, суетятся из последних сил и стараются принести долги, чтобы не рисковать здоровьем. Сама мамаша в этом месяце еще не «сдалась», ее крепыш тоже куда-то пропал.
«Может, удрали с деньгами?» — усмехаясь предположил я, прекрасно зная, что рядом с мамашей и с ее охранником сейчас нет ни копейки.
Поднявшись на еще неверные ноги и покачиваясь, я пошел к дому. Как ни странно, вид растерзанных взрывом трупов меня ничуть не шокировал. Даже доставил некоторое чувство мрачного удовлетворения. Совсем не по-христиански я пнул тело левого, чтобы убедиться в его необратимой смерти.
В доме царил настоящий холостяцкий бардак. Каждая комната была уставлена дорогой мебелью, а все стены украшены фотографиями голеньких грудастых девушек в самых разных позах. Как я понял, тут распотрошили не меньше десятка порнографических журналов... Радуя глаз гладкотелыми красотками я живо перемещался по комнатам, выискивая банальный черный кейс, описанный мамашей. Прошерстив второй этаж, в отчаянии снова спустился вниз. Хромированный замочек кейса подмигнул мне из-под большого кухонного стола, куда я и не подумал заглянуть раньше. Во всем своем доме Сивый не нашел более уютного места для своих дел, чем кухня. Наверное, это у него, как и у меня самого, осталось с детства: там теплее, там вкуснее и там разговаривают взрослые. Воспитание, что поделать!
Пора было исчезать. Соседи, которые не могли видеть через забор происшедшее в доме Сивого, наверное, уже вызвали милицию после взрыва. Мне осталось только оставить звуковое послание для тех, кто будет очень огорчен безвременной и трагической... потерей денег. И смертью Сивого немного тоже.
— Слышь, ты, кастрат! — обратился я к Опасному, выбравшись во двор, где лежал, скрючившись мой приятель. — Денежки Сивого Масленке пойдут! Он теперь тут босс, а вы все — трупы!
Не прошло и недели, как в новостях передали, что представители двух криминальных группировок Гродина устроили перестрелку в лесу за городом. Видимо, они приехали на разборки, да и разобрались по-своему. Погибло пять человек, среди них Масленников Игорь Станиславович, известный под кличкой «Масленка». Предположительная причина противоречий — таинственная пропажа крупной суммы денег и убийство главаря одной из группировок — Силантьева Сергея Федоровича.
Белый конверт
Весь долгий, долгий день после встречи с Семеновым, Вика провела в жутком состоянии сонливости. Две рюмки водки подействовали на нее самым ужасным образом — такова была ее обычная реакция на крепкие спиртные напитки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
