— Ничего вы не понимаете, потому что молодые и глупые. В ясную погоду у нас тишина и благодать, стражники на воротах даже высовываться не будут, да и тракт свободен. Самое лучшее время, чтобы тайно проникнуть в город. Даже Маррис, если вздумает следить за нами, в солнечный день никуда не высунется. Это то же, что ехать у вас в проливной дождь ночью. Велик ли шанс быть замеченным? Будут двигаться только те, кого непогода застала в пути.
— Ну, солнце, конечно, можно попытаться организовать, — задумчиво пробормотал Дир, — но не обещаю. Мне непривычно колдовать в новом теле. Какие-то заклинания даются намного легче, а какие-то не идут совсем. Поэтому предугадать результат очень сложно. Вот, например, сегодня. Я никогда не умел хорошо маскироваться, и в заклинании невидимости был не силен, а сейчас вышло очень даже хорошо. Много лучше, чем я ожидал. Почему, понять не могу.
— Ну, это-то как раз несложно. Умение подойти тихо у вампиров в крови. Мы мастера отводить глаза, нам легко дается внушение. Мы не владеем гипнозом от природы, но вот учимся этим чарам лучше представителей других рас, поэтому и заклинание тебе далось легко. Ведь невидимость — это, прежде всего, умение заставить окружающих поверить в то, что тебя нет. Внушение, а в этом мы сильны. Что касается погоды то, тут во многом от природных способностей зависит. Попробуй, я подстрахую. Мне управление погодой не по силам, но я могу поделиться энергией или еще как-нибудь помочь.
Глава 11
Заклинание Диру удалось. Даже сверх меры. Солнце сегодня палило нещадно. У меня и то глаза резало от его ярких утренних лучей. Льрисса, замотавшись в плотный черный плащ, преодолела бегом несколько метров от крыльца до кареты. Вампирша морщилась и нервно обмахивалась веером, стараясь усесться так, чтобы на нее не попал даже тоненький лучик, просачивающийся между темными, плотно задернутыми занавесками. Впрочем, мне казалось, что подруга во многом играет. Во-первых, на Арм-Дамаше и на Земле, она солнце хоть и недолюбливала, но переносила вполне сносно, а во-вторых, Дир это же расстояние прошел вполне спокойно, только прикрыл рукой глаза. Хуже всего пришлось возничему. Ему под солнцем нужно было находиться не пять минут, а всю дорогу. Он надвинул шляпу на глаза, а нижнюю половину лица прикрыл плотным платком. В таком виде он мне напомнил ковбоя из фильма о Диком Западе. Не хватало только кольта на поясе.
Еще я невольно сочувствовала Диру, которому пришлось ехать, скрючившись в ящике под дном кареты. Места там немного и, хотя мы кинули на пол одеяло, думается, что лежать магу все равно неудобно и жестко. Я не стала интересоваться у вампирши, зачем в карете такое потайное отделение, сильно сомневаюсь, что для багажа. Хотя кто знает?
Одна я наслаждалась погодой. Несмотря на солнышко, на Аскарионе было не так жарко, как во Влекрианте — с моря дул прохладный ветерок, сбивающий зной. Я могла бы получить удовольствие от поездки, если бы Льрисса не начинала возмущаться, каждый раз едва я протягивала руку к занавескам. Пришлось отказаться от приятной мысли поглазеть на окрестности. В результате мне было душно и скучно. Несколько попыток разбудить Изика, не завершились ничем хорошим. Вредный артефакт делал вид, что спит, и общаться со мной не желал, а когда я его окончательно достала, ощутимо дернулся в руках и засветил острым концом трости Льриссе под ребра. Досталось, конечно же, мне.
— Оля прекрати махать зонтом в карете, ты мне синяков наставишь!
Пришло отступить, вредный Изик сверкнул рубиновым глазом, и его хитрую бронзовую физиономию исказила вредная усмешка, но разговаривать он так и не стал. Я грустно вздохнула, что делать, после стольких лет жизни, Изикарил предпочитал быть неодушевленным предметом, а не собеседником. Я прекрасно знала эту его особенность и давно с ней смирилась. Сегодня можно даже не пытаться идти с ним на контакт. Чужие желания нужно уважать.
К счастью, приехали мы достаточно быстро. Как и предсказывала вампирша, на посту при въезде в город стояла всего одна карета, стражники высунулись проверить документы, а на наш экипаж даже внимания не обратили, взглянув только на королевские гербы, нарисованные на дверях. Кажется, я поняла, как можно захватить Аскарион, главное, случайно не ляпнуть это Льриссе, убить не убьет, а память точно может подчистить. Насколько я слышала, вампиры делают это мастерски, только перед заклинанием им нужно выпить немного крови потенциальной жертвы. Лучше уж молчать и не нарываться!
В свой дом Льрисса забежала, прикрывая лицо веером, а мне пришлось в конюшне помогать Диру вылезти из укрытия. Похоже, под влиянием солнышка вампирша вообще забыла про то, что в карете находится еще один пассажир.
Слуги и те передвигались, очень нехотя, испуганно прячась в тень. Все как один были одеты в плащи с капюшонами. Конюх, распрягающий лошадей, вообще был в перчатках и маске, закрывающей лицо. Странно, мне казалось, что вампиры, по крайней мере, те которые мне встречались во Влекрианте, вели себя более естественно и не так боялись солнца. Или просто я не встречала вампира в погожий солнечный денек? Дир приехал ко мне с раннего утра, и весь день старался держаться тени, Льриссса наоборот пожаловала ближе к вечеру…
— Думал не доеду! — застонал маг, пытаясь разогнуться. Получилось у него это с трудом, и он с оханьем отправился за мной в дом. После вчерашней совместной попойки мне было несколько неловко смотреть ему в глаза, и поэтому я даже заговорить не решилась. В любом случае, мнение Дира обо мне испорчено окончательно. Еще бы! Сначала нагло домогалась, потом напилась, и тоже не исключено, что нагло домогалась! Ну, уж нет, лучше об этом не думать, не вспоминать и вообще впредь вести себя тихо и молчать, по возможности.
Льрисса успела переодеться и уже нервно приплясывала в холле.
— Давайте не будем тянуть время, хорошо? Нам главное попасть в замок. Не сомневаюсь, что Маррису очень быстро доложат, что моя карета проехала на территорию города. Впрочем, в запасе еще есть время. Дирон, ты молодец, погода нам на руку. До вечера Марриса, думаю, никто искать не будет. В замке проберемся к моим покоям, и мы с Ольгой можем разгуливать по дворцу свободно, а вот Диру придется посидеть тихо и не высовываться.
— А слуги?
— Те, что имеют доступ в мои покои, никогда не скажут больше, чем я хочу. Их даже расспрашивать никто не станет. У нас с этим строго. Преданность господину воспитывается с пеленок. С одной стороны, это плохо, особенно, Оля, по твоим земным меркам. — Я согласно кивнула, готовая вот прям сейчас вступить в яростную борьбу за права униженных. — А с другой — присутствии слуги можно обсуждать любые дела, он никогда не выдаст. Уши слуги — твои уши, руки слуги — твои руки. Поэтому за убийство или воровство, совершенное слугой, кару, как правило, несет его господин. Если убийство касается личной жизни слуги, хозяин отделается только штрафом. Но если убийство — заказ хозяина, слуге вообще ничего не будет, а хозяина осудят по всей строгости закона, как если бы преступление совершил он сам. Поэтому слуг-то, как раз, можно не опасаться, но в замке и без них людно, особенно, сейчас. Одно радует, в этой суматохе всем будет не до нас. И поэтому мы сможем пробраться в храм «Маан» без проблем. Ну, по крайней мере, мне очень бы хотелось в это верить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
