для него так дорога, то он не заметит подвоха ровно до того момента, когда сердце снова пойдёт по шву. А она обязательно его разобьёт снова. Я чувствую это.
Я облегчённо вздыхаю и делаю шаг в сторону, чтобы не быть замеченной, когда Нейт поворачивается к дому. Наконец-то это закончилось.
Сейчас она уедет и…
Но блондинка не собирается уезжать. Она сидит в машине и поглядывает в сторону крыльца, словно чего-то ждёт. Подсознание презрительно усмехается: нет, ну уж этого точно быть не может. Нейт не пошёл бы на это. Никогда.
Входная дверь открывается, и спустя несколько тихих шагов друг заходит в гостиную.
— Подглядываешь? — по-доброму усмехается он.
— Почему она ещё здесь?
Нейт останавливается, поднимает с дивана свою кофту и вздыхает, возвращаясь глазами ко мне.
— Ей нужна моя помощь.
Мои брови буквально сталкиваются на переносице.
— Она не выглядит попавшей в беду.
— У неё что-то с машиной.
— И давно ты лучший автомеханик в городе? — тон получается язвительнее, чем нужно.
Нейт награждает меня укоризненным взглядом.
— Мия… — мягко осаждает он.
— Но ты же… — я указываю рукой на тату, — решил…
— Я просто помогу ей найти неисправность. — Слова режут по-живому, потому что я прекрасно знаю, чем всё закончится. — Она тоже участвует в Кубке Далласа и будет обидно, если сойдёт с дистанции за несколько дней до финала.
— Нейт, — я грустно смеюсь, — ты же сам не веришь в это.
Всего на мгновение его взгляд устремляется в окно, — на неё, но я успеваю заметить в нём искру надежды. Он всё ещё любит… и это разбивает сердце мне. Не потому, что я имею на него виды, а потому, что чувствую Нейта и знаю, что второй раз ему будет ещё больнее. Я понимаю, что чувствовал он, когда я выходила за Марка. Он предупреждал, был рядом, но ничего не мог сделать.
Как и я сейчас.
Он не произносит в ответ ни звука, лишь поджимает губы, словно принимая факт. Принимая, понимая и всё равно решая рискнуть. Широкие плечи друга разворачиваются, и он уже почти выходит из гостиной, когда из меня вырывается:
— Не оставляй меня.
Нейт замирает. Он чуть склоняет голову, будто пытаясь понять, не показалось ли ему, а затем оборачивается. Его брови насуплены, а глаза молниеносно находят мои.
— Это нечестно, — произносит он тихо.
Его тон спокоен, но максимально серьёзен, и от этого пробирает мурашками.
— Мия, не делай этого…
— Я не могу этого допустить, — качаю я головой в надежде, что Нейт сможет меня понять.
Или не сможет — да и пусть, лишь бы уберечь его от этой невыносимой боли, которая его не заслуживает.
— Это низко. Ты знаешь, как я отношусь к тебе.
Киваю.
— Именно поэтому и прошу.
— Но… — он нервно проводит рукой по волосам, взъерошивая их.
— Я не хочу, чтобы тебя использовали. Не могу смотреть на это.
Нейт насмешливо хмыкает, разрезая этим резким звуком напряжённый воздух гостиной.
— Всё будет хорошо, малышка. И даже если так, то я ведь смотрел, как тебя использовали, почти год.
Его слова напоминают о Марке болезненным уколом в грудь.
— Это не то же самое, — выпаливаю я.
— Да? — он вскидывает бровь. — Потому что… что? Я не умею любить?
— Потому что я была бы рада, если бы ты тогда меня отговорил! И я сделаю всё, чтобы ты не повторил моей ошибки.
Изумлённое выражение на лице друга выглядит опасным.
— Ты сейчас обвиняешь меня, что я не пытался помешать вашему браку? — его голос практически переходит в шипение, а глаза сужаются.
— Если бы ты постарался чуть сильнее…
— Серьёзно, Мия?! — повышает он голос, заставляя меня замолчать. — Когда ты вешалась к нему на шею и хлопала влюблёнными глазами? Я чуть ли не бульдозером тебя оттаскивал, но понял, что если буду продолжать, то окончательно тебя потеряю.
В голове всплывают воспоминания наших словесных перепалок, когда я вконец устала слышать о том, что слишком тороплюсь. Любовь закрывала мне глаза, убеждала, что Марк — тот самый единственный, не давала всерьёз рассматривать альтернативные версии, даже когда я видела суть и всё, что меня раздражало в моём парне. Чувства были сильнее логики.
— И ты предлагаешь мне просто отойти?.. — уточняю я тихо.
— Именно, — он отчеканивает слово без капли сомнений.
Я с трудом сглатываю разрастающийся в горле ком: Нейт предлагает мне просто смотреть со стороны, как ему делают больно. Невыносимо. Мерзко.
— Но я не ты, — вырывается у меня прежде, чем я понимаю, что друг может понять трактовку совсем иначе.
Он может принять это как обвинение. Как то, что он сделал недостаточно.
Нейт ошарашенно впивается в меня яростным взглядом, и я тороплюсь объяснить, но уже поздно.
— Не надо, — холодно бросает он и выходит из дома, не громко, но уверенно закрыв за собой дверь.
Я прикрываю глаза, и первая слеза тут же скатывается по разгорячённой коже. Я думаю о том, что потеряла самого близкого друга. Единственного, кто был всегда рядом, не смотря ни на что. Оттолкнула, обидела, предала. Я разрушила наши отношения, свою сильнейшую духовную связь, которую когда-либо имела.
Рёв мотора заставляет посмотреть в окно, и я вижу две удаляющиеся машины. Нейт рывком выруливает на полосу и резко прибавляет газу, уносясь прочь. А жёлтая… она едет следом, напоминая, что о нём есть, кому позаботиться. Что он не один.
В отличие от меня.
32. Терапия
Кристен приходит, когда на Гринвилл опускается тьма. Темнота заполняет улицы, и я чувствую, как она же пробирается внутрь меня. Она вытесняет эмоции, растекаясь по телу звенящей пустотой.
— Нейт не умеет долго обижаться, — пытается она подбодрить меня, но это не имеет эффекта.
Я делаю очередной мазок кистью в попытке выпустить душевную боль. Холст отражает тёмные разломы, которые я чувствую внутри, которые разъедают меня и с трудом позволяют сидеть на месте.
— Я должна была его поддержать, быть рядом, как был он, но мне хотелось уберечь…
— Все мы учимся на своих ошибках.
Кисть слегка подрагивает, и я откладываю её, не в силах заниматься тем, что всегда было отдушиной. Ощущение, что всё вокруг постепенно, но необратимо, рушится, давит неимоверной тяжестью. Одно за другим. Неизбежно.
— Хватит, — вздыхает Крис, — вы обязательно помиритесь. Дай ему остыть.
Она поднимается со стула и уходит прочь. Я слышу, как она спускается на первый этаж, открывает ящики, а затем хлопает входная дверь. Я остаюсь одна. Снова.
Откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно: здесь, вдали от ярких огней фонарей, на тёмном небе
