видны звёзды. Это так завораживает и пугает одновременно, напоминая, как ничтожно мы малы. Взгляд бесцельно скользит по бескрайнему полотну, рассматривая каждый отблеск и не останавливаясь на чём-то конкретном надолго.
Снова звуки: щелчок входной двери, уверенные шаги, звон посуды. Я хмурюсь, не понимая, что происходит, но когда снова вижу Кристен всё встаёт на свои места: в одной руке она несёт два глубоких бокала, а в другой — бутылку вина. Губы искривляются в усмешке, потому что я понимаю, что подруга не просто вернулась — она пришла меня спасать.
Крис садится прямо на пол, подогнув под себя ноги в позе лотоса. Она открывает предусмотрительно распечатанную бутылку и наполняет бокалы тёмно-красной жидкостью. Не произнеся ни слова, подруга подаёт мне бокал и откидывается на стену позади.
— Решила вылечить меня перезагрузкой?
Она делает глоток вина, расслабленно пожимает плечами и отвечает:
— Была ни была.
Я тихо хихикаю и пью. Позволяю алкоголю проникнуть внутрь, расслабить мышцы, затуманить мозг.
Кристен заводит разговор об искусстве. Она ловко нажимает на болевые точки, заставляет спорить с ней о роли художников в становлении культуры, рассуждать о техниках исполнения картин и цветовых решениях. Она выводит меня на эмоции на нейтральной теме, позволяя тем самым прожить чувства, но не так болезненно, как если бы мы говорили о происходящем в моей жизни.
Содержимое бутылки быстро уменьшается, разговоры становятся откровеннее, смех громче. Через пару часов я чувствую себя почти нормально — я помню о положении, в котором нахожусь, но позволяю себе сейчас об этом не думать. Я почти расслабляюсь. Выдыхаю.
Но всё рано или поздно подходит к концу, и вот телефон Кристен оживает, а вместе с этим возвращаются и навязчивые мысли. Чтобы напомнить, кто я и что имею на данный момент. Чтобы напомнить, что от себя не убежать.
Кристен прощается, приказывает не вешать нос и обещает забежать с утра. Я натягиваю улыбку, обнимаю подругу и провожаю её до двери. Ещё некоторое время смотрю ей вслед, наблюдая, как Крис удаляется за поворотом, а потом цепляюсь глазами за яркое пятно вдалеке. Свет фар становится ярче, машина приближается. Что-то внутри радостно дёргается в надежде, что Нейт возвращается. Что мы помиримся, и всё будет как прежде. Что… но автомобиль останавливается у моего забора, и я понимаю, что это не Нейт.
Дэйв выходит из машины, хлопает дверью и направляется ко мне. Где-то в груди всё сжимается от одного его вида: движения резкие, плечи напряжены, на лице ни намёка на улыбку. Парень добирается до крыльца, останавливается передо мной, поджимает губы и несколько долгих секунд сверлит серьёзным взглядом из-под нахмуренных бровей.
— Можно? — наконец спрашивает он, и его тон не сулит ничего хорошего.
33. Новые подробности
— Можно? — спрашивает он, заставляя поднять нервозность на новый уровень.
Я отхожу в сторону, пропуская Дэйва в дом, но он останавливается в шаге от порога и прикрывает за собой дверь. Не проходит, не садится, словно не знает, как начать.
— Ты быстро, — только и говорю я, потому что понятия не имею, считать себя виновной в оклеветании его сестры или нет.
— Я… — парень крепко зажмуривается, а когда открывает глаза быстро выпаливает: — мне не пришлось долго ждать. Когда я приехал к Эйприл, они были вместе.
Сердце пропускает удар. Я знаю, что муж мне изменяет и была почти уверена, что именно с Эйприл, но всё равно это бьёт, как в первый раз — слишком больно, чтобы сделать лишний вдох.
— С Марком?.. — зачем-то уточняю я.
Глупо, бессмысленно, но словно без этого будут расставлены не все точки. Словно я хочу добить себя, — добить нас, — убедившись в каждом слове и каждой интонации.
Дэйв кивает, разбивая последние крупицы возможности спасти наш брак.
— Мия, мне…
— Не надо.
Я сглатываю тяжёлый ком.
— Они видели тебя?
— Конечно. Я… — он снова прикрывает веки, словно каждое слово ему даётся с трудом, — я застал их в самом разгаре…
— Где?
— В офисе.
Провожу по лицу рукой, желая стереть из памяти услышанное. Алкоголь не даёт сосредоточиться на злости, и я просто чувствую себя окончательно разбитой. Каждый кусочек больно втыкается в саму душу.
— Он пытался… — Дэйв отворачивается и насмешливо усмехается собственному воспоминания, — …откупиться.
— Он предлагал тебе денег? — недоверчиво тяну я.
— Да, хотел закрыть мне ими рот.
Склоняю голову и запускаю пальцы в волосы, пытаясь всё осознать и не сойти с ума.
— Мия…
— Нет, — я выпрямляюсь, возвращаясь к другу взглядом. — Всё в порядке. Правда. Просто… мне тяжело принять, что это точка невозврата.
Именно сейчас приходит осознание, что до этого подсознательно я на что-то ещё надеялась. На то, что я неправильно поняла разговор в библиотеке. На то, что имя Эйприл, как пароль, было лишь для удобства. На то, что Марк просто слишком много работает и просто охладел. Даже имея на руках “улики”, я подсознательно хотела, чтобы всё это была ошибка, чтобы он любил меня, как и прежде, и я узнала, что он никогда меня не предавал.
— Значит, они поняли, что ты расскажешь мне.
— Нет.
— Хочешь сказать, они поверили, что ты будешь молчать? — грустно усмехаюсь я и взмахиваю рукой.
— Да, потому что они дали причину.
Дэйв слишком внимательно и слишком долго всматривается мне в глаза.
— Ты взял деньги? — непонимающе уточняю я.
Его губы растягиваются в тонкую полоску.
— Они решили, что я защищу сестру.
С моих губ срывается тихий смех:
— От меня?
— Мия… — снова неуверенно произносит Дэйв, собираясь с силами. — Эйприл беременна.
Слова вышибают из меня воздух — разом, подчистую, болезненно. Я отворачиваюсь от взгляда парня и хватаюсь за горло в попытке сделать вдох.
Эйприл беременна, — эхом повторяется в голове раз за разом издевательски чётко. Так, чтобы я точно знала — другого значения у фразы быть не может.
Дэйв делает шаг ближе, но я останавливаю его, вскинув руку. Никаких касаний. Ни слова больше. Только панические попытки вдохнуть.
Спустя несколько попыток заполнить лёгкие мне удаётся сделать это, но раскалённый кислород обжигает изнутри. Каждый новый глоток словно призывает пожалеть, что я жива. На глазах выступают слёзы, и я смахиваю их ресницами.
В какой-то момент меня пронзает осознанием, что Дэйв здесь только потому, что я и так всё знала. Не будь я в курсе, возможно, он бы продолжил хранить эту тайну, отдалился, ведь Эйприл его сестра. Беременная сестра, благополучие которой должно быть превыше моего.
Я злюсь, сжимаю кулаки, болезненно впиваясь ногтями в ладони. Не на Дэйва — на
