Она отмахнулась от этих мыслей. Он нагнул голову.
– А вы способны на такое?
Она поджала губы:
– А вы? Не думайте, что я не могу владеть своими чувствами просто потому, что я женщина. Умение держать себя в руках входило в программу моего обучения, как и в вашу. Если я решу не впускать в сердце ничего, кроме вожделения, ничто не сможет туда войти. В этом я совершенно уверена. Вы можете сказать о себе то же самое?
Что-то мелькнуло в его глазах. Это что-то взывало к ней, заставляя усомниться в собственных словах.
– Да, я могу отделить любовь от вожделения. – Веки у него отяжелели, взгляд упал на ее губы, потом ниже. Тело Эмили отреагировало на это соответствующим образом, и жаркое желание пробежало по нему. – Я хочу вас, Эмили. Я хочу вас с такой силой, что мне больно прикасаться к вам, несмотря на все предостережения разума.
Она положила руки ему на плечи, встала на колени и приблизила губы к его губам.
– Значит ли это, что вы согласны на мое предложение?
Он коснулся ее губами, сначала легко, потом сильнее.
Казалось, он пробует их на вкус, растягивая поцелуй как можно дольше, чтобы проверить, насколько Эмили владеет собой. И насколько он сам владеет собой.
– Да, Эмили. Да поможет мне Бог. Да, – пробормотал он, прерывая поцелуй.
– Сейчас, – прошептала она, снова притянув его к себе.
– Сейчас? – Он заглянул ей в глаза.
Она кивнула:
– Сейчас.
Он обхватил ее подбородок, поднял лицо и застонал:
– Да, сейчас. Но не здесь. Не в гостиной, куда может в любой момент войти кто-то из слуг. Не на полу и не на вдавленном диване. И на этот раз я хочу вас видеть. Я хочу видеть вас всю, Эмили.
Она задрожала. Какое опасное предложение – показать Гранту все. Конечно, он говорит о ее теле, и это ее не пугает. Пугает то, что скрыто под поверхностью. Те вещи, обнаруживать которые он, кажется, прекрасно умеет. Вещи, которые, несомненно, отвратят его.
Но ей так хотелось прикасаться к нему, что она не могла отказать себе в этом желании.
– Наверху, – прошептала она, стискивая его руку.
– А слуги? – спросил он, но уже пошел вслед за ней к двери, подождал, пока Эмили ее отопрет, а потом позволил увести себя наверх.
Она улыбнулась:
– Тайный агент должен доверять своим сотрудникам. Я своим доверяю совершенно.
Больше он не задавал вопросов. Его молчание удивило ее, равно как и его согласие. Она ожидала разговоров и требований на каждом шагу. Но войдя в ее спальню, он остановился и молча выждал, пока она запрет дверь.
Но едва Эмили вынула из замка ключ, его поведение резко изменилось. Он прижал ее к двери, ключ со звоном упал на пол, Эмили обхватила руками его плечи, он впился в нее губами. Его губы творили что-то волшебное, невероятное, язык вовлекал ее язык в чувственный танец, пробуя ее, искушая. А его руки, эти крупные, сильные руки! Казалось, они везде на ее теле; вот они скользнули вниз, к бедрам, притянули Эмили к себе, и она задрожала в предвкушении. Он поднял ее легко, словно она ничего не весила; Эмили развела ноги, а он шагнул между ними, прижимаясь к ней, прижимая ее к двери и целуя.
Эмили вцепилась в его фрак, расстегнула на нем пуговицы, но не могла двигаться, как ей хотелось, потому что была прижата к двери. Ей удалось наполовину стянуть с него фрак, и Грант уже начал отводить в сторону мешающие ему юбки, как вдруг остановился.
Он посмотрел на нее темными глазами, остекленевшими от страсти. Эмили не сомневалась, что у нее глаза точно такие же.
– Нет. – И Грант поставил ее на ноги. – Так нельзя. Не в этот раз.
Смятение охватило ее, требовательное вожделение пробегало по ее телу, как волны.
– Грант!
Он схватил ее за руку.
– На этот раз мы не будем торопиться.
И повел ее к кровати, и она пошла покорно, и остановилась, когда остановился он.
– У нас впереди много времени.
Услышав эти слова, Эмили подумала, что упадет от желания на колени. Она почувствовала, что готова позволить Гранту почти все.
Особенно когда его пальцы добрались до жемчужных пуговиц, которые он уже расстегивал сегодня. На этот раз они расстегнулись так же легко, и он просунул руку под платье и стал ласкать ее плечи, не отводя взгляда от ее глаз. Когда он спустил с ее плеч платье, Эмили все еще смотрела в его глаза. И отвела взгляд только когда платье упало к ее ногам, а он резко втянул в себя воздух.
– Я должен сделать еще одно признание, – прошептал Грант, наклоняя голову и жарко целуя Эмили.
– Опять признания? – Она припала к его рукам, а он взял в зубы лямку сорочки и стянул ее с плеч Эмили.
Он кивнул, вытащил шпильки из ее волос, и белокурые локоны упали ей на плечи, на спину, обвились вокруг его рук и скрыли ее груди. Он отвел эти локоны в стороны.
– Только одно признание.
– Какое же?
– В нашу первую ночь любви, – прошептал он, стягивая вторую лямку и отбрасывая сорочку туда, где уже лежало платье, – еще не зная, что та женщина – это вы, я думал о вас. Когда я ласкал ту женщину, я представлял себе вас, понимая, что этого не следует делать.
Эмили закрыла глаза и тихо застонала. Большего удовольствия он не мог ей доставить. Его признание, казалось, коснулось души.
– И еще одно, последнее признание, – прошептала она. – Я ревновала. Ревновала к этой женщине, хотя сама была ею. Мне хотелось, чтобы вы знали, кого ласкаете. Я чуть было не нарушила свой долг и не сказала вам об этом.
Он выпрямился во весь рост и заставил ее откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. В его глазах была нежность. И мягкость, чего Эмили совсем не ожидала.
– Я рад, что та женщина – это вы, – пробормотал он и положил ее на кровать.
Эмили посмотрела на него из-под полузакрытых век. Он никогда еще не видел таких красивых женщин и никогда еще ни одна из них не вызывала у него такого сильного вожделения. Он протянул руку и провел тыльной стороной по изящному изгибу ее шеи, по ложбинке между грудями, и ниже, по плоскому животу. Заметив шрам, Грант поморщился, представив себе, как ей было больно. А она лежала перед ним на кровати и смотрела на него со страстью. Она не высказывала ни страха, ни беспокойства, она была смела и соблазнительна. В ней было все, что ему нужно.
Эта мысль как будто вспыхнула у него в голове. Да, все, что ему нужно, а также все, избегать чего он поклялся. Но Грант отмахнулся от этой мысли и прижался губами к ее животу. Она выгнулась от его прикосновения, вцепилась в простыни, как и в тот раз, когда он ласкал ее впервые. Только на этот раз в комнате было светло от заходящего солнца. Не было никаких переодеваний, и темнота их не разделяла. Он мог вволю любоваться ею. Мог наслаждаться тем, как кривятся от наслаждения ее губы, как вспыхивает бледная кожа. Эмили медленно села.
