Я повернулась и побежала к ратуше. Дядя Янош, конечно, личность небольшая, но нашли уже епископа или нет – должен знать.
Я решила начать с двухэтажного семейного домика – для затравки. Подошла к двери, громко и требовательно постучала молотком по медной тарелке. Дверь открылась, наружу вышла дородная миловидная женщина средних лет и выжидающе на меня уставилась.
– Лия, жрица храма Сибелы, – выпалила я, стараясь придать глазам сверкание, а голосу – побольше фанатизма. – Меня привела сюда миссия по поиску перерождения архиепископа. Я должна осмотреть ваш дом.
– Правда? – Женщина расплылась в улыбке. – А у нас как раз пятый недавно родился, может, это он и есть, как думаете, сари? Заходите, заходите. – Женщина поспешно посторонилась. – Вина выпьете?.. Ах, простите, что ж это я, какого вина, но, может, вам морсу налить?
Я добросовестно облазила весь дом, постоянно посматривая на ожерелье, но, как и ожидала, безрезультатно. Хозяева оказались милыми людьми, огорчились, разумеется, когда я отрицательно покачала головой при виде пускающего пузыри розового младенчика. Огорчились, но виду не подали. Проводили до двери и душевно попрощались.
С удовольствием ощущая в желудке кусок черничного пирога и стакан подогретого яблочного сока, я пошла к следующему дому. Дом с башней оказался недавно купленным его нынешним хозяином, ничего интересного в нем не обнаружилось, даже мебели толком не было.
Между длинным одноэтажным домом и трехэтажным дворцом я заколебалась. Полагалось оставить самое заманчивое напоследок, но мне уже начало надоедать это расследование, да и перспектива общения с пятью полуглухими стариками меня ничуть не прельщала. Поэтому я решительно повернулась к украшенному мраморными колоннами и фигурами неведомых зверей парадному входу трехэтажного особняка.
Хмурый тип, встретивший меня за дверью, оказался слугой. Он проводил меня в гостиную, где я оказалась пред любопытным взглядом высокой статной женщины – видимо, хозяйки дома.
– Лия, жрица храма Сибелы, – сообщила я свою легенду, – я ищу перерожденного архиепископа. Я должна осмотреть ваш дом.
– Очень любопытно, – отозвалась женщина со странной интонацией. – Чрезвычайно любопытно, сказала бы я, учитывая то, что, будучи верховной жрицей Сибелы, я должна была бы знать о вашей миссии. А еще мне любопытно, почему девушка, называющая себя жрицей храма, не имеет соответствующего знака?
Мать-блудница! Я постояла мгновение, потом повернулась, прошмыгнула мимо слуги и бросилась к выходу. Но растущий у двери охотничий вьюнок бросился мне навстречу и оплел ноги. Я споткнулась, пропахала носом ковровую дорожку и ткнулась головой в высокую фарфоровую вазу так, что гул пошел.
– Стра-а-а-жа, – мелодичным голосом пропела у меня за спиной жрица.
Дерьмо!
Настроение было мрачным, самочувствие отвратительным. Ничего удивительного, ночь в каталажке в компании шлюх, бродяг и мелких воришек не способствует улучшению ни того, ни другого. Поначалу я вообще собиралась идти домой и рухнуть спать – за ночь я так и не сомкнула глаз. Но сторог находился недалеко от злополучных домов, и я решила все же довести дело до конца, прежде чем предстать пред светлы очи милорда ректора.
Подошла к высокой и узкой дубовой двери, поискала взглядом молоток, не нашла и заколотила просто рукой. Я даже не знала, что скажу тому, кто откроет дверь, – притворюсь опять жрицей или совру еще что-нибудь – в общем, решила действовать по обстоятельствам. Подождала, никто не открывал. Я занесла руку для нового удара, но тут Дверь распахнулась, а я так и замерла с поднятой рукой, потому что за дверью стоял Малек собственной, хоть и довольно бледной персоной. Он равнодушно на меня посмотрел и сказал так же равнодушно:
– Заходи.
Повернулся и пошел вглубь по коридору. Я опустила руку, слегка пришла в себя и бросилась вслед за ним, открывая и закрывая рот, как рыба на берегу. Наконец дар речи ко мне вернулся.
– Мал… – начала я и замерла с открытым ртом, потому что ожерелье радостно засверкало в полумраке коридора, переливаясь и играя так, что по стенам сполохи бежали. Меня как холодной водой окатило.
– Шихар и Мара! – заорала я громким шепотом. – Стой, дубина! Тут Проявления Тьмы, смотри, это то самое ожерелье, и…
– Я знаю, – перебил меня Малек, не оборачиваясь, тем же равнодушным голосом, – не обращай внимания, это оно на меня реагирует. Пока канал не установился как следует, так и будет. Поэтому на улицу мне нельзя, сама понимаешь.
Я нашарила рукой стену, оперлась на нее спиной и сползла на корточки, потому что ноги вдруг резко отказались меня держать.
– Ты чего? – спросил Малек, обернувшись. – Испугалась, что ли? Ага, правильно делаешь, бойся меня, я – страшный черный маг, детоубийца и душегуб. Если даже меня убить, я из могилы выкопаюсь и сам всех убью.
Малек сверкнул глазами и попытался изобразить устрашающую улыбку, но преуспел несильно, махнул рукой, поморщился и вернул на лицо прежнее равнодушное выражение. А я вдруг поняла, что никакое это не равнодушие, а смертельная усталость.
– Так, – сказала я, выпрямляясь и отталкиваясь рукой от стены, – для начала ты мне все расскажешь, а потом пойдешь со мной к ректору. Насчет своей сохранности не беспокойся – в двух шагах от академии никому в голову не придет искать черную магию. Давай начинай, я слушаю.
– Нет, – сказал Малек и потер ладонью глаза, – к ректору я с тобой не пойду, потому что в этом теперь нет никакого смысла, а рассказывать я тебе пока ничего не буду, потому что некогда. Нас Урсай ждет.
– Кто ждет? – насторожилась я.
– Ну этот… будь он неладен, Урс Ахма… Вошедший во Тьму.
Мамочки мои родные! Храни меня Светлые, как это – ждет? Кажется, я сейчас опять сяду.
– Кххх… – сказала я, прокашлялась и спросила: – Как это – ждет? Он что, знает, что я здесь?
– Ага, – почти весело отозвался Малек, – он сам мне и сказал. Там, говорит, кажется, знакомая твоя пришла, открой ей дверь и проводи сюда. Пусть…
Волосы у меня на голове зашевелились.
– Куда – сюда? – спросила я страшным шепотом. Малек поморщился.
– К нему в кабинет. Побеседуем, говорит. И пусть, говорит, не боится, ничего я с ней делать не собираюсь. Ничего, говорит, противоестественного или того, что вы таковым считаете. Пошли быстрей, он не любит ждать, и лучше его не злить.
Я попыталась что-то сказать, что именно – даже сама не поняла, язык мне опять отказал, и я лишь невнятно промычала. Кивнула согласно и пошла. А что оставалось делать? Не убегать же прочь? Помнится мне, я сама собиралась встретиться с этим темнавцем и поговорить – и на тебе, пожалуйста. Малек удовлетворенно кивнул и пошагал дальше по коридору, я последовала за ним, тщетно пытаясь взбодриться и унять дрожь в поджилках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
