class="p1">Сами выстрелы походили на легкий хлопок, они не впечатляли ни громкими звуками, ни яркими вспышками, ни отдачей. Но, на противоположном берегу в двух местах рвануло так, что вздрогнула земля, а в воздух и в разные стороны на десятки метров разлетелись стволы вековых сосен вместе с тяжелыми ветками и с облаками земли, поднятыми взрывами. На местах попаданий оставались широкие и глубокие воронки. И они оказались гораздо больше тех, что возникали после попаданий снарядов шестидюймовых гаубиц. Словно бы стреляло тяжелое орудие какого-нибудь линкора, калибром дюймов пятнадцати, не меньше.
После этого не только вражеские пулеметчики, но и отдельные стрелки стрелять перестали. Видимо, финны начали отходить от протоки. Наверняка, они испугались такой подмоги, пришедшей на выручку к красноармейцам. А великаны входили в протоку, легко преодолевали прибрежную топь, проходили вброд открытую воду, которая доходила самым низким из них в середине протоки до шеи, и выходили уже на противоположном берегу. Измазанные в тине и иле, они, не останавливаясь, продолжали движение напролом, устремившись к Святозеру.
От переправы до села оставалось пройти чуть более километра. Но, ближе к населенному пункту финны подготовили еще одну линию обороны с опорой на местные высотки. Впрочем, огонь гаубиц Гиперборейского полка, который велся именно по этим позициям, подавляя финскую полевую артиллерию, уже сделал свое дело. Финские орудия вышли из строя и не стреляли. А их расчеты оказались либо убиты, либо сбежали.
Тех врагов, кто замешкался, не покинув позиции, великаны добивали своими каменными кулаками и давили гранитными ступнями. Подполковник Сомов вывел своего каменного исполина на возвышенность и стрелял с обеих рук вслед отступающим финским войскам из своих тихих импульсных анбиляторов, создавая на отдалении в полкилометра среди скоплений убегающего противника мощнейшие взрывы, раскидывающие в разные стороны машины, людей и лошадей. А следом за каменными бойцами Сомова в село уже входили красноармейцы роты Сергея Парамонова, спокойно переправившиеся через протоку на своем самодельном плотике следом за великанами.
* * *
Чем больше доступа во внутренний мир Живого Камня получал майор Михаил Синельников, тем труднее становилось ему воспринимать полученную информацию. Настолько много необычных знаний и чужих воспоминаний свалилось на Михаила, что он даже не знал, как такой огромный объем переварить собственным мозгом. А фокусироваться на чем-то одном становилось все труднее. Ведь хотелось заполучить одновременно множество знаний, накопленных кремниевым разумным организмом за миллиарды лет его жизни. Живой Камень был чрезвычайно древним существом, разумной формой, рожденной из сочетания материи и духа еще тогда, когда не зародилось во Вселенной ни одного биологического объекта.
Кремниевые структуры постоянно накапливали и хранили информацию. И они постепенно открывали ее тому разумному существу, которому доверяли. Живой Камень проявлял к Михаилу дружелюбие. И постепенно Синельников получал все больше возможностей доступа к памяти камня. Михаил мог просматривать панорамы неизвестных планет, как совершенно пустынных каменных миров, так и населенных неведомыми существами. Попадались внутри каменной памяти воспоминания о путешествиях в космическом пространстве, когда Живой Камень путешествовал между планетными системами, становясь на это время одним из астероидов. Пробивать порталы в иные миры и в иное время Живой Камень научился не сразу. Но, он постоянно самообучался, сумев с течением времени открыть некие удивительные скрытые свойства Вселенной. И, чтобы овладеть ими, Камню понадобился не один миллиард лет.
Участвовал Живой Камень и в страшных битвах. Сражения бывали такие, когда не только цивилизации погибали, гибли планеты и целые планетарные системы, даже звезды иногда гибли, а Живой Камень всякий раз возрождался вновь. Израненный и оплавленный, но сохранивший хотя бы одно процессорное ядро, он мог, при наличии необходимого количества и качества энергии, возрождаться заново в любом подходящем месте. А сколько было Хранителей, разумных существ различных рас, разной природы и внешнего вида, находящихся с Живым Камнем в прямом симбиозе? Точное их количество Синельников даже не имел возможности пересчитать, настолько много было таких, кому Камень доверял и посвящал в свои тайны за собственную невероятно длинную жизнь. Ведь симбиоз с биологическими разумными существами резко убыстрял все процессы самого каменного организма.
* * *
Приняв командование седьмой армией от генерала-лейтенанта Гореленко, Мерецков сразу обнаружил множество недочетов. Мало того, что личный состав находился в деморализованном состоянии по причине постоянных отступлений, так еще никто толком не наладил работу по учету бойцов и оружия. Даже полных списков людей, состоящих в 7-й армии, не имелось. Многие командиры и комиссары плохо вели учет и понятия не имели о точных потерях на переднем крае, отсиживаясь в штабах достаточно далеко от линии боевого соприкосновения с противником. В то же время, ротные командиры на передовой проявляли завидное мужество, потому и погибали первыми. И вскоре младших командиров не хватало в частях повсеместно. Такой раздрай в войсках не позволял организовать действительно серьезный отпор врагу. И потому армии приходилось постоянно отступать. Но, дальше Петрозаводска отступать уже было некуда.
Положение сильно усугублялось еще и тем, что противник прорвался между Ладожским и Онежским озерами, выйдя на этом перешейке к реке Свирь и быстро продвинувшись вдоль нее на восток, создав угрозу Петрозаводску с юга. А шестой финский армейский корпус, который наступал в районе Свири, насчитывал целых четыре пехотных дивизии. К тому же, им помогали союзники-немцы, усилив финские войска на этом направлении своей 163-й пехотной дивизией.
После того, как враги перерезали железную дорогу, оказались под угрозой поставки продовольствия для Петрозаводска. Учет продовольствия тоже заранее не наладили, потому неизвестно было, насколько хватит запасов при длительной обороне. Городские власти пытались формировать ополчение из рабочих и добровольцев, но для них не имелось достаточного количества оружия и боеприпасов. Оборона вокруг города получалась рыхлой и пассивной. Фронт растянулся, а почти исчерпанные резервы не позволяли отогнать противника с флангов.
Командиры некоторых подразделений взяли за правило отступать с позиций без приказа. Иные части и просто разбегались, впадая в панику, что их окружают финны. Такие паникеры забивались в леса, попадая в плен к финским егерям, или гибли в болотах. Даже заградительные отряды мало помогали в сложившейся ситуации. Почти везде, куда ни посмотри, в обороне Петрозаводска зияли бреши.
И в этих условиях генерал Мерецков сильно обрадовался, что неожиданно появился какой-то Гиперборейский полк, который смог отбросить противника от Петрозаводска хотя бы на западном направлении. Получив шифровку от капитана Проскурина, командарм убедился, что майор Васильев ему не соврал ни про взятие важного населенного пункта, ни про гаубицы. А потому генерал решил, что и сам, пожалуй, съездит в этот полк, расположившийся возле поселка Красная Пряжа. Надо бы забрать
