Пока она была в доме Клейтонов, ударил настоящий мороз — или, может быть, это пережитое потрясение и страх быть настигнутой сделали ее более чувствительной к холоду. Стоя на краю тротуара и дожидаясь, пока привратник подгонит машину, она старалась не смотреть через плечо. Если удача хоть чуть-чуть ей улыбнется, Зак должен сейчас все еще ждать ее на вечеринке, не подозревая о бегстве.
А это именно бегство, охотно признала она.
«Я должен с вами поговорить», — так он сказал.
Брэнди гадала, что он собирался сообщить ей. Признался бы? А если так — чем объяснил бы свою прежнюю ложь?
Может быть, завтра она сможет выслушать его. Сегодня она бы, наверно, просто разревелась.
Дыхание паром вырывалось изо рта, но к моменту, когда привратник вернулся с ее машиной, Брэнди уже не чувствовала холода. Никакой мороз не мог состязаться с холодом, сковавшим ледяной коркой ее душу.
Даже долгая езда по городу с включенным на полную мощность отоплением не согрела ее. Войдя в квартиру, она дрожащими пальцами зажгла газ в камине и скрючилась на ковре перед ним.
Всего каких-нибудь два часа назад она была так счастлива, как не была уже много лет, так счастлива, что даже чувство времени растворилось в наслаждении обществом Зака, в безопасном тепле его рук, обнимавших ее, в восхитительном ощущении, что мир становится разумнее и светлее, когда она с ним.
Но он лгал ей, и теперь все: свобода, и радость, и надежда, воплощенные, как ей казалось, в нем, — все пропало.
Лишь однажды в жизни она чувствовала себя такой растерянной, такой расстроенной, такой окоченелой. Лишь однажды она доверилась — и ее предали.
Но в тот раз ей казалось, что она знала человека, которому доверяла. Как выяснилось, она ошибалась, и разочарование, пережитое тогда, застраховало ее от повторения этой ошибки на годы вперед. Собственно, она думала, что память о той боли удержит ее от подобных ошибок уже навсегда.
И вот — не удержала. На самом деле новая ошибка была, пожалуй, хуже прежней. Брэнди ведь ни минуты не заблуждалась, будто знает Зака, — и тем не менее позволила себе доверять ему, поверить в то, что он не такой, как все, особенный. Что он — как раз тот человек, о котором она могла бы искренне заботиться.
Брэнди сидела у камина, слушая тихое шипение и потрескивание огня, вдыхая острый запах сосны, шедший от гирлянды, которую Зак так тщательно разложил на камине позавчера вечером, и глядя на кольцо с бриллиантовой гроздью, которое он снял с ее левой руки и надел на правую.
Это был такой романтический жест — трогательный, переворачивающий весь мир вокруг, знак того, что у него были по отношению к ней серьезные намерения.
О да, куда как серьезные, горестно размышляла она. Намерение обмануть ее, например.
Она стянула кольцо с правой руки и вернула на прежнее место. Там оно и останется.
На другой день рано утром Брэнди была уже в магазине, хотя полубессонная ночь, призналась она себе, лишила ее привычной сосредоточенности.
Обычно ей нравились воскресные утренние часы. Час тишины до прихода ее работников дарил редкую возможность пройтись по всем отделам, не отвлекаясь на проблемы покупателей и заботы продавцов. Во время ежедневных обходов Брэнди следила за своими людьми не меньше, чем за самим магазином. Но в воскресенье она могла сосредоточиться на товарах, острым глазом замечая витрины, у которых был обветшалый вид, манекены в обвисших платьях, стеллажи, выбившиеся из ряда.
Именно внимание к таким мелочам выделяло магазины «Тайлер-Ройал» среди других универмагов, а Брэнди была полна решимости добиться того, чтобы ее магазин был лучшим из лучших.
Но сегодня ей трудно было сосредоточиться на работе. В магазине было слишком тихо, и мысли все время соскальзывали на вчерашний праздник. Как ни странно, однако не только внезапный конец вечера отпечатался в ее памяти, но и предшествовавшее веселье. Даже ночью, когда свежая рана еще кровоточила, всякий раз, как Брэнди удавалось смежить веки, ей вспоминалось не то, что довелось пережить на верхней ступеньке, а гипнотический ритм их с Заком танцев…
И такого рода мысли, сказала она себе, приведут ее прямехонько в никуда.
Она заставила себя вернуться к ближайшим задачам.
Прошла половина рождественского сезона, самые торговые дни в году еще впереди. Достаточен ли ассортимент товаров у тех прилавков, где торговля идет бойчее всего? Нет ли где, наоборот, избытка? Если да, избыточный товар надо отметить и распродавать побыстрее или, возможно, предложить другим универмагам в их же торговой сети, где спрос на данный товар больше.
Конечно, компьютер в кабинете выдал бы ей все цифры, но Брэнди давно научилась больше полагаться на свою интуицию, чем на статистику.
Она уделяла особое внимание Стране игрушек — в это время года не было более оживленного отдела. Запасы здесь начали таять, отметила она, но недостатка пока ни в чем не было. Уже не громоздились до потолка нарядные коробки, но полки по-прежнему были полны и выглядели привлекательно.
Интересно, подумала она, какие витрины тут переделывал Зак? Он говорил что-то об играх, не так ли? Настольные игры были разложены в конце прохода узором, невольно привлекающим взгляд.
«Все это на самом деле совершенно не важно», — сказала она себе и пошла скорее дальше, в отделы электроники и хозяйственный, не давая мыслям задерживаться на Заке.
Не успела Брэнди закончить обход, как начали появляться ее работники. Зажглись огни, зазвучали рождественские гимны, а вскоре распахнулись громадные двери, и первая волна покупателей влилась в магазин. В рождественский сезон по воскресеньям торговля всегда шла бойко, но это был особенно лихорадочный день. Покупательский спрос, на неделю запертый под замок снежными завалами, теперь бушевал, вырвавшись на свободу.
Все отделы были переполнены, и Брэнди то бралась за работу в торговом зале, то встречала посетителей у главного входа, показывая, в какой стороне продается интересующий их товар, то даже сидела за кассовым аппаратом в отделе женской рабочей и спортивной одежды, когда Кейси Эмос и ее новая ученица — женщина, обнаруженная Заком на автостоянке в тот вечер, когда была метель, — замешкались на несколько минут.
Тереза Говард очень просила ее извинить.
— Мне ужасно жаль, что я все делаю так медленно, миссис Огилви, — сказала она. — Иногда мне кажется, что у меня обе руки левые и я никогда не научусь.
Брэнди улыбнулась.
— У нас с Кейси было много учеников, — успокоила она женщину. — У вас получается неплохо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
