Эбби не хотела вводить новую моду. Она хотела быть незаметной. Но это казалось невозможным, независимо от того, что она сделала со своими волосами.
— Спенсер сказал, что моя прическа делает меня похожей на ночную пташку.
— Что? Это нелепо!
— Разве? Может быть он и прав. — Эбби пробежала глазами по женщинам, находящимся в зале — все они носили точно такие же локоны, как навязал ей Спенсер. Только ее локоны не были такими же вьющимися и тугими, как их. За то короткое время, что у нее было, Маргарет постаралась сделать все наилучшим образом, завив локоны Эбби с помощью железных щипцов, но это было абсолютно безнадежным делом.
— Виконт думает, что может заставить меня выглядеть более изысканно, но вы никогда не сможете превратить свиное ухо в шелковый кошелек.
— Особенно, если это уже и есть шелковый кошелек, — твердо сказала Эвелина. — А теперь послушайте — не обращайте внимания на Спенсера. Он не знает, о чем говорит. Вы совершенно восхитительны именно такой, какая есть, и если он этого не видит, то он слеп.
Эбби с благодарностью улыбнулась Эвелине.
— Нэтаниэль был прав насчет вас — вы самая великодушная женщина в Англии. Я понимаю, почему Спенсер считает, что я должна подражать вам.
— Он действительно так сказал, – нахмурилась Эвелина. – Иногда Спенсер ведет себя, как настоящий осёл.
У Эбби отвисла челюсть.
— Что вы сказали?
Эвелина мгновенно покраснела. — Простите меня за вульгарность, но именно так всегда говорит Нэтаниэль. Он оказался прав. Кто–то должен объяснить Спенсу, как вести себя с женой.
— О, он не так плох. — Спенсер не виноват, что его брат навязал ему ее. — Он очень добр ко мне. Вам следовало бы посмотреть на те платья, которые он купил – я знаю, что они стоили ему целого состояния. И ридикюли, и ботинки…
— Он купил для вас платья и все остальное? – теперь на лице Эвелины появилось выражение, которое, будь Эвелина любой другой женщиной, Эбби назвала бы расчетливым. – А он жаловался, что пришлось много потратить? Говорят, мужья так делают.
— Вообще–то, он настаивал на полном отсутствии экономии, даже не смотря на то, что я хотела более скромный гардероб.
С легкой улыбкой на ангельском личике Эвелина оглядела бальную залу.
– Так, так, так… разве это не любопытно?
— Что?
Эвелина вздрогнула.
– О, ничего. – Она постучала веером по руке. – Скажите мне, что вы думаете по поводу нашего бала? Он грандиознее, чем в Филадельфии?
— Не намного. К примеру, ни у кого в Филадельфии нет собственного бального зала. Мы просто скатываем ковры и сдвигаем мебель к стенам в гостиной. Затем кто–то играет на фортепьяно, и мы можем танцевать. — Эбби указала на бальный зал. — Ваша мать превзошла сама себя.
— Вы можете поблагодарить своего мужа за все это. Спенсер взял на себя большую часть расходов. Он даже прислал своего повара приготовить еду и одолжил своих слуг для полировки пола в зале. Мы сами никогда бы не организовали такое грандиозное мероприятие.
Это многое объясняло — Нэтаниэль описывал семью своей невесты, как «часто находящуюся на мели», и Эбби задавалась вопросом, как они все это смогли себе позволить.
— Почему Спенсер так поступил?
Эвелина пожала плечами.
— Когда этот бал превратился в прием в вашу честь, он решил, что будет лучше сделать его немного более грандиозным.
— Я хочу, что бы он прекратил так тратить деньги из–за нашего…брака. — Их фиктивного брака. Это заставляло ее чувствовать себя неловко.
— Глупости, у Спенсера куча денег. Так что, почему бы не позволить ему потратить их на превосходный оркестр, вместо трех музыкантов, что наняли мы? Или приобрести те новые круглые французские лампы, вместо свечей? За исключением великолепного дома, который он построил исключительно ради своей дальнейшей политической карьеры, он никогда не тратит свои средства на что–то легкомысленное или даже забавное. Работа — для него все. Это всегда сводило Нэтаниэля с ума.
Упоминание об этом авантюристе побудило Эбби встать на защиту серьезности Спенсера.
— Да, я уже поняла, что Нэтаниэлю «работа» малоинтересна.
Слишком поздно она вспомнила, что говорит о женихе Эвелины, но та не казалась оскорбленной. Вместо этого она бросила на Эбби изучающий взгляд.
— Люди не всегда такие, какими кажутся.
Эбби моргнула. Могла ли Эвелина знать о действиях Нэтаниэля больше, чем показывала?
Но она не успела спросить, так как яркие лампы Спенсера позволяли обнаружить ее даже нежелательным гостям. Например, леди Брамли, которая как раз подплыла к ним, на ее прическе с множеством локонов возвышалось крошечное золотое суденышко.
Эбби вздохнула. Спенсер не хотел, чтобы она говорила с этой женщиной. Но что она может сделать — быть грубой? Только грубость может отпугнуть подобных леди Брамли.
— Моя дорогая леди Рейвенсвуд, — начала женщина. – Мы с вами просто обязаны поговорить об этом вашем лекарственном напитке. Я не понимаю, почему ваш отец продавал его, как средство от расстройства желудка. Я попробовала тоник несколько раз, и он ни разу не сработал.
Эбби вздернула подбородок. — Но мне он всегда помогает. Вы пробовали его с молоком?
— Я попробовала его с молоком, с медом, с чаем. Я попробовала его со всем, кроме помоев, но он все равно не помогает.
Эбби поморщилась. — Не знаю, что и сказать. Может для вашего пищеварения такое сочетание трав не подходит, миледи.
— Ради Бога, не могли бы вы оставить все эти «миледи»? Можно подумать, что вы служанка.
Румянец залил щеки Эбби. Спенсер уже говорил ей нечто похожее о том, что она не его служанка. Но откуда она могла знать, как правильно обращаться к людям с титулом. Никто так и не рассказал ей. И хотя девушка пыталась выучить, наблюдая за остальными, все это не имело никакого смысла.
— В любом случае, — продолжила леди Брамли, — я думаю, вы ошибаетесь насчет действия напитка. Это вообще не тоник. Он изумителен в качестве…
— Добрый вечер, леди Брамли. — холодно поздоровался Спенсер, подойдя с двумя стаканами пунша. Вручив один Эвелине, он протянул второй маркизе. – Выпейте немного освежающего напитка, миледи. А я потанцую со своей женой
И хотя леди Брамли взяла стакан, она нахмурилась.
– послушайте, мы с леди Рейвенсвуд как раз беседовали. Вы не можете забирать ее всякий раз, как у меня появляется возможность поговорить с ней.
— О, я могу. — Глаза Спенсера заблестели. –Это прерогатива мужа. А теперь, если вы нас извините …
Подав Эбби руку, он повел ее на танцевальную площадку. Эбби смогла только беспомощно пожать плечами в сторону леди Брамли, но, по правде говоря, она была спасена. Разговор с леди Брамли всегда напоминал прогулку в темноте по чужому дому, когда не знаешь, где можно сбить вазу на пол.
