— Хороша же я нынче тут с вами! — Она прикусила губу. — Бреду, как покорная приживалка, куда госпожа указала, тороплюсь не отстать от вас, обреченных ягнят. А ведь сверкали денечки, когда все у тебя ладилось иначе, Перрин! Ты взирал на Морейн так, будто она осмелилась продать тебе дрянной плащ, у которого швы расползаются.
— С чего ты взяла, будто я шел поперек Морейн? Разве? — удивился Перрин. Лично он таких случаев не припоминал. — Не так уж все плохо. Я думал, обернется гораздо хуже.
— Ты в рубашке родился! — прогрохотал Лойал со смехом. — Гневить Айз Седай — все равно что голову в осиное гнездо засунуть!
— Лойал! — обратилась к нему Мин. — Мне бы с Перрином потолковать нужно. С глазу на глаз. Ты не против?
— Да что ты, конечно, нет! — И он быстренько опередил их, не укорачивая шага, доставая на ходу трубку и кисет с табаком.
Перрин исподволь наблюдал за Мин. Она снова прикусывала губы, подбирая, видно, нужные ей слова.
— А о нем тебе ничего не виделось? — спросил он у нее, указывая на огир.
— По-моему, у меня такое выходит только с людьми, — призналась Мин, покачав головой. — Вот и в твоей судьбе я вижу кое-что, тебе лучше знать об этом, Перрин.
— Я же говорил тебе…
— Нечего прикидываться совсем уж тупицей, Перрин, — прервала его Мин. — Появилось все сразу после того, как ты сказал, что пойдешь. Раньше ничего такого не было. Значит, эти знаки связаны с вашим походом. Ну, или же с твоим решением идти.
Перрин помолчал, потом выдавил:
— И что же ты видишь?
— Я видела айильца в клетке, — промолвила она с достоинством. — Я видела Туата'ан с мечом в руке. Узрела я еще сокола да ястреба, и сидели они, Перрин, как на насесте, на плечах твоих. Самка-сокол и самка-ястреб, так мне увиделось. Ну, и еще многое видела, как обычно в таких случаях. Вокруг тебя бродит тьма, и ты…
— Больше ни слова! — Убедившись, что девушка замолчала, он почесал голову, размышляя. Все сказанное Мин представилось ему бессмыслицей. — Но к чему бы все они вдруг пришли — новые твои видения? Что они означают?
— Не знаю. Знаю только, что в них есть тайный смысл. Все, что является мне как сон наяву, всегда несет в себе предсказания. Знаки указывают: судьба человека близка к повороту! — Мин взглянула на Перрина, что-то для себя решила. — И еще вот что скажу. — Она опустила голову. — Встретишь женщину — прекраснейшую из красавиц, каких ты когда-либо видел, — уноси ноги!
— Ты видела красавицу? — Перрин пожал плечами. — Но с какой стати мне убегать от прекрасной дамы!
— А совету моему ты последовать не можешь? — поинтересовалась Мин язвительно. Поддев ногой камень, она следила, как булыжник скатывался по склону холма.
Спешить с выводами Перрин не любил — потому-то и считали его многие тугодумом, — и складывал рядком все, что говорила Мин, к ошеломившему его заключению. Челюсти его стали выжевывать необходимые слова:
— Уг… Мин, ты мне вообще-то нравишься, но… Это… сестренки у меня не было, жаль, а вот если была бы… Я имею в виду, если ты бы была бы… — Здесь поток его слов споткнулся, словно ударившись в плотину, ибо женщина подняла головку и посмотрела на богатыря, удивленно подняв брови. Улыбка Мин едва касалась ее горьких уст.
— Что ж, Перрин, ведь должен же ты знать наконец: я люблю тебя! — Рот его то растягивался в неслышном смехе, то обескураженно сжимался. А Мин стояла над ним и глядела на шевелящиеся губы воина-кузнеца. Говорить она начала, неторопливо и осторожно подбирая слова:
— Люблю, но люблю как сестра любит брата, деревянная твоя тыква-башка! Все вы, мужланы, ну до того кичливы — я могла бы над вами всю жизнь свою хохотать! Вечно они за все в ответе, вечно все бабы должны перед ними пластаться!
— Да я никогда бы… Я и не хотел же вовсе!.. — Он ощутил жар, обливающий его щеки. — Так что ты там усмотрела насчет этой женщины распрекрасной?
— Тебе следует, Перрин, исполнить мой совет, вот и все! — известила рыцаря Мин и поспешила вниз, к бурливому ручью. — Все остальное выброси из головы, помни только мои слова!..
Перрин хмуро смотрел вслед девушке: впервые мысли его сами собой разложились рядком, быстро-быстро сцепились вместе. Потом он в два шага нагнал Мин.
— Ты имела в виду Ранда, верно?
Посмотрев на Перрина искоса, она промолвила непонятное слово, однако, уже не так поспешала к ручью.
— Ты, Перрин, может быть, и не самый упрямый тупица на свете, — проговорила она. А потом добавила, как будто с собой разговаривая: — Я срослась своей судьбой с его путем так же крепко, как вколоченная в бочку заклепка. Но не думаю, что сумею когда-нибудь Ранду понравиться. Да и не одна я такая.
— А Эгвейн знает? — спросил Перрин. Ранд и Эгвейн с детства считались обрученной парой влюбленных друг в друга голубков. Между ними состоялись уже все обычные взаимные уверения в верности, произошло все, что полагается в подобных случаях, кроме одного: они еще не встали на колени перед деревенским Кругом Женщин, дающим благословение обрученным. Перрин не знал в точности, насколько все далеко ушло, если что-то и изменилось с тех пор.
— Знает обо всем и Эгвейн, — Мин усмехнулась. — Столько же, сколько и любой из нас!
— А Ранд? Ему тоже известно?
— Безусловно, — промолвила Мин с горечью. — Я же сама и посвятила его во все тайны. Так и сказала: Ранд, я вижу твою судьбу, и моя доля в ней — это любовь к тебе. Придется, конечно, делить тебя с другими женщинами, что вовсе мне не по нраву, но противиться року я не должна… А ты, Перрин Айбара, и вправду, выходит, чурбан с деревянной башкой. — Мин свирепо полыхнула глазами. — Была бы я с ним — помогла бы Ранду как смогла. Уж и не знаю, как и чем, но я бы вырвала Ранда из лап беды. Если же он погибнет, не знаю, хватит ли у меня сил вынести это горе… Свет!
— Послушай-ка, Мин, — проговорил Перрин, пытаясь побороть свою смущенность. — Все силы я приложу, но вызволю друга из переплета! — Во что бы то ни стало! — Верь моему слову. А для тебя сейчас самое лучшее — отправиться в Тар Валон. Там ты найдешь защиту.
— Защиту? — Мин словно пробовала слово на вкус, как будто слегка удивляясь. — Ты думаешь, Тар Валон для меня не опасен?
— Не найдешь защиту в Тар Валоне — нигде не найдешь!
Мин едва сдержала громкий издевательский смех и вместе с Перрином пошла готовиться к походу.
Глава 7
ВЫХОД ИЗ ГОР
Спускаться с горных высот — не развлечение, а труд. Но чем дольше отряд одолевал крутые спуски, тем реже Перрину требовалось обороняться от холода своим плащом, подбитым мехом. Час за часом путники гнали своих коней, оставляя позади снега зимы, врываясь в наступающую весну. Вот раздроблены лошадиными копытами последние наледи на тропе; по высокогорным полянам, где держали путь всадники, уже проклевываются к свету травы и цветы — нежно-алые или белолицые, как девичья краса. Потом одинокие деревья ниже по склону превратились в густолиственный лес с песнями жаворонков и малиновок, укрывшихся в кронах. Были в лесу и волки. Под взгляды людей они не являлись, даже Лан не заметил ни одного, но Перрин знал: серые где-то близко. Он заслонил от них свой разум, и все же изредка чувствовал где-то в затылке, будто кто-то касается его ума нежным перышком: не забывай, мы рядом с тобой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
