В знак согласия помощники хором воскликнули «конечно» и «всенепременно, сэр».
– Вы полностью собьете ее с толку, – добавил самый младший, и его далеко не льстивый ответ не сослужил ему доброй службы у остальных, уставившихся на него с неодобрением.
Ларкен проигнорировал всех, кроме портного перед ним.
– Любезный, – проговорил он, – я простой священник… – А не привычные для вас состарившиеся пижоны или волокиты, проживающие в Танбридж-Уэллс, потому что не могут позволить себе лондонские расценки, – … и предпочитаю более темные цвета, которые приличествуют моему положению.
– Этого я и боялся. – Мужчина вздохнул, а затем щелкнул пальцами одному из помощников. – Испанскую синюю.
Ларкен немедленно кивнул в знак одобрения. Ткань не была черной, но темный насыщенный синий оттенок был достаточно близок к этому цвету.
– Кармин стал бы превосходным дополнением…
– Нет! – отрезал Ларкен. – Я не стану носить оранжевое.
– Этот цвет больше напоминает мандариновый, – поправил его помощник, но затем быстро ускользнул, когда Ларкен бросил на него взгляд, говоривший, что хотя он и является викарием и должен спасать людские души, но не возражает против того, чтобы отправить одну из них прямо в адский огонь.
Комната погрузилась в тишину, за исключением щелканья ножниц и эпизодического фырканья портного. Все это время Ларкен кипел и взвинчивал себя из-за того, что должен стоять тут словно манекен, пока его противник, по всей вероятности, ускользает прочь.
Если бы его не связывали секретность и осторожность, то барон промчался бы по дому герцога, сметая все на пути, как гончая по следу, и легко справился бы с этим заданием… убив Дэша.
Ларкен вздрогнул, и в этот раз не из-за капризной булавки. Черт подери, почему это задание так сковывает его? Ведь он убивал и прежде.
Но не друга… О, было достаточно легко согласиться на это в том полусонном состоянии, в котором они обнаружили его, потому что Ларкен на самом деле не поверил в абсурдную теорию Темпла – что две мисс из Бата каким-то образом устроили побег Дэшуэлла… и не откуда-нибудь, а из Маршалси… и не только это, но еще и выхватили приватира из цепких объятий морского офицера и солдат морской пехоты.
Все это до того, как он встретил Талли…
– Полагаю, у нас есть все, что нужно, – проговорил портной, всплеснув руками и поклонившись.
– Благодарю вас, – ответил Ларкен, спускаясь со скамеечки, на которой громоздился, и поспешно покидая комнату, пока герцогиня не вернулась и еще раз не отвлекла его.
На сегодня с него хватит. Господи! Ларкен практически выдал себя Талли – и даже дважды. В первый раз, когда сказал ей, что его матушка умерла, когда он родился, а во второй раз… из-за цветов, которые подарил ей. Что за идиотские слова он произнес? О да.
…Они растут даже в… он едва не сказал «в Португалии». Португалии! О да, конечно, большинство сельских викариев проводят время, бездельничая среди раздираемых войной долин Португалии.
Может быть, он и в самом деле сошел с ума, о чем за его спиной шептались в министерстве иностранных дел. Такой же опасный и безрассудный, каким считало его начальство.
Рядом с ней Ларкен определенно ощущал себя безрассудным…
Что еще хуже, ему не хотелось узнавать, что Талли – нет, поправил он себя, мисс Лэнгли, вовлечена во все это. Он не хотел раскрывать правду о том, что мисс, которая заинтриговала и подбодрила его, дразнила и вынудила флиртовать с ней – флиртовать, его! – была каким-то образом замешана в эту неразбериху, отдававшую предательством.
Ларкен остановился в длинной галерее и выглянул в одно из окон, выходившее на луг, где росли полевые цветы.
Цветы…
Что там говорил этот портной и его помощники?
Вы отвлечете ее от всех прочих кавалеров и заманите в ловушку своей любезностью…
Эти слова тоже имели смысл, но был предложен еще один совет.
Вы полностью собьете ее с толку…
Вот именно это ему и нужно сделать. Заманить мисс Лэнгли в ловушку своей любезности и полностью сбить ее с толку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И, в конце концов, она станет презирать тебя за этот обман, за твое предательство. Точно так же, как ты будешь презирать себя за убийство Дэшуэлла.
Ларкен покачал головой, отгоняя прочь сентиментальные мысли.
У него впереди задача, которая не терпит подобной глупой сентиментальности. Где нет места для шанса чувству, которое он не осмеливался даже назвать.
За час до ужина Талли покинула комнаты, чтобы отдать распоряжения насчет экипажа на следующее утро, под предлогом того, что возьмет тетушку Минти подышать свежим воздухом и сделать кое-какие покупки в ближайшей деревне.
Они провели Дэша в дом, переодев в тетушку Минти, у них должно получиться и вывести его отсюда таким же образом, если они выедут достаточно рано и удача повернется к ним лицом.
Ее мысли настолько переполнились интригами и планами, что девушка врезалась в чью-то крепкую грудь, словно в стену.
В грудь мистера Райдера, если быть точной.
О, ей не нужно было даже поднимать голову, чтобы узнать его.
Она просто знала. Затем Талли для пробы потянула носом воздух, и почуяла не отвратительную вонь помады, а намек на что-то более элегантное, мужественное и пряное, что-то похожее на самые дорогие ароматы, которые можно купить у Флориса13 на Джермин-стрит в Лондоне.
– Мистер Райдер, – проговорила Талли, неловко попятившись и разглаживая юбки, а затем подняла голову и обнаружила перед собой мужчину, который, как она давно подозревала, скрывался под его дурно сидящим сюртуком и ужасно причесанными волосами.
Боже мой, что же сделала Фелисити? Или, скорее, портной и Клэйвер… они просто преобразили взъерошенного, неуклюжего кузена Холлиндрейка в светского льва.
– Мистер Райдер? – прошептала она, неосознанно протягивая к нему руку – а когда осознала, что делает, то отдернула ее назад и засунула в карман передника.
О чем она только думала? О, Талли знала о чем. Ей захотелось прикоснуться к нему и убедиться, что зрение не обманывает ее.
– Мисс Лэнгли, – ответил мужчина, отвесив идеальный поклон, его взгляд не отрывался от ее глаз.
– Хм, могу я вам чем-то помочь? – спросила она, устремляя взгляд на вазу, стоящую на столе, на портрет над головой, на желтые портьеры у окна. Куда угодно, только не на него. – Полагаю, вы находитесь не в том крыле, – указала девушка, пытаясь собраться с мыслями.
– Я так не думаю, – заявил мистер Райдер, покачиваясь на пятках и не сводя с нее глаз. На самом деле, уставившись на Талли так, словно не мог насмотреться.
– Ваша комната двумя этажами выше и в другом крыле.
– Я искал не свою комнату. Я искал вас.
Она снова вскинула на него взгляд.
– Меня?
– Да, вас.
От того, как он это произнес, у Талли по спине пробежали мурашки. Что он делает? Флиртует с ней?
С легкой улыбкой, прищурив глаза, мистер Райдер продолжал смотреть на нее. А затем предложил ей свой дар.
Целый букет полевых цветов. Девственно-белые цветы, деликатные розовые соцветия, и много тех голубых «чертовых корней», которых он нарвал для нее раньше. Он протянул их Талли, а когда она взяла букет, накрыл ее руки своими ладонями.
– Вы уронили те, другие, так что я подумал… – замявшись, он замолчал, но в его глазах сверкало что-то еще.
Боже мой! Мистер Райдер флиртует с ней.
Нет, он ухаживает за ней.
На одно чудесное мгновение Талли забыла обо всем. О Пиппине и Дэше. О том, что она по уши завязла в измене. Что она должна спуститься вниз и попросить Стейнса приготовить экипаж завтра утром.
Обо всем, кроме того, что этот мужчина желает ее…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но это не так. Он желает что-то. От нее.
Черт побери, Талли. Он здесь, чтобы остановить тебя. Поймать тебя в ловушку.
Любым возможным способом?
В самом деле? Любым способом? Жаль, что она почувствовала такое удовольствие от этой идеи.
Талли отступила назад, не только от него, но и от понимания, насколько Фелисити оказалась права. В доме на самом деле находился кое-кто, чтобы шпионить за ними. И этот тип стоял прямо перед ней. Девушка готова была поспорить на черное бархатное платье.
