– Тебе не жарко в твоем костюме, Фелиция? – спросила Амери свою напарницу. Лендри была одета в черно-зеленый костюм для игры в хоккей с кольцом, в котором явно намеревалась отправиться в плиоцен.
– Мне в самый раз, – ответила девушка. – Я привыкла к нему. Кроме того, на моей планете гораздо теплее, чем на Земле. В своей белой куртке ты выглядишь как настоятельница монастыря, Амери. Мне очень нравится.
Сестра почувствовала странное волнение. Фелиция в боевых доспехах – в кирасе с наручниками по локоть и греческом шлеме с зелеными перьями – не вписывалась в окружающую обстановку, и когда она в своем костюме появилась утром, Стейн и Ричард хотели было пошутить по поводу ее экстравагантного наряда, но почему-то довольно быстро умолкли.
– Может быть, поставим палатку здесь? – спросила сестра. Большой пробковый дуб на берегу ручья отбрасывал густую тень на ровную площадку. Более удобного места для палатки было трудно найти. Обе женщины опустили свои рюкзаки на землю. Амери достала насос размером с кулак и принялась изучать его. Инструктор сказала, что запаса энергии этого прибора должно хватить лет на двадцать.
– Здесь два отверстия: одно – для нагнетания воздуха, другое – для его выпуска, и надпись: «Закройте ненужное отверстие».
– Попробуем надуть мою палатку.
Фелиция достала из рюкзака сверток пленки размером с бутерброд.
– Никак не могу поверить в то, что из такой малости вырастет дом размером четыре на четыре метра.
Сестра Роккаро присоединила длинную трубку, торчавшую из свертка, к нагнетательному отверстию насоса и включила двигатель. Сжатый воздух начал поступать в сверток, и тот на глазах превратился в большой серебристый квадрат. Фелиция и Анна-Мария расположили его так, как им хотелось, и принялись наблюдать за тем, как на их глазах растет палатка. Пол достиг в толщину примерно девяти сантиметров и затвердел, так как воздух заполнил микропоры пленки. Сами собой воздвигались более толстые – для лучшей теплоизоляции – стены с прозрачными окнами на молниях и встроенных экранах-занавесях. Последней появилась крутая остроконечная крыша с навесом над дверным проемом.
Фелиция первая переступила через порог.
– Взгляни. Из пола выросла встроенная мебель.
В комнате были двуспальная кровать с полуотделяющимися подушками, стол, полки и – в дальнем конце – серебристый ящик с трубой, выходившей сквозь крышу наружу. Фелиция прочитала надпись: «Пустое пространство в нижней части печи предназначено для песочного балласта. Без балласта печь при охлаждении будет сжиматься… Этот материал почти невозможно разрушить». Она наклонилась и достала из левых поножей блестящий маленький кинжал с позолоченной рукояткой.
– Нельзя проткнуть даже кинжалом. Жаль, что вся эта красота рассчитана только на двадцать лет, а потом нам придется остаться один на один с окружающей средой.
Большие полости, напоминавшие по форме ведра, по углам хижины нужно заполнить балластом – камнями, землей, водой или любым другим подручным материалом. В небольшом кармане у двери предусмотрительно хранилась пригоршня комочков пленки размером с пилюлю. После надувания эти «пилюли» превращались в герметичные емкости для воды или песка. Воду можно было накачать во внутренние полости с помощью простого складного сифона. Другие «пилюли» превратились в двери, кресла, посуду, напольные дорожки, одеяла и прочую домашнюю утварь. Не прошло и десяти минут после того, как Фелиция и Анна-Мария принялись ставить палатку, а они уже сидели в полностью оборудованном домике.
– Трудно поверить. – Сестра Роккаро недоверчиво провела рукой по стене. – На ощупь совсем твердая. А если поднимется ветер, то вся хижина может улететь, как мыльный пузырь, если не утяжелить ее балластом.
– А чему тут удивляться? – пожала плечами Фелиция. – Даже обычная древесина состоит главным образом из воды и мельчайших пустот, заполненных воздухом. Декамоль просто воспроизводит структуру армированной оболочки, а от нас требуется лишь придать пленке достаточно большую массу. Иное дело – как декамоль компенсирует изменения температуры и давления. По-видимому, секрет здесь – в хитроумной системе микроклапанов. На случай сильного ветра такой домик лучше укрепить растяжками, даже если все его балластные емкости заполнены водой или землей. Но все равно по комфорту такой домик несравним с туристской палаткой. В нем есть все необходимое для нормальной жизни, даже вентиляторы!
– Нужно ли нам надувать лодку, мини-убежище или понтонную переправу?
– Не думаю. Теперь, когда мы собственными глазами увидели, как действует декамоль, остальное можно не проверять, поверим на слово.
Фелиция поджала ноги и медленно стянула с руки перчатку наподобие рыцарской. Такие перчатки входили в комплект спортивной формы игрока в хоккей с кольцом. Она села за небольшой столик.
– Верить… Вера… Это ведь по твоей части, Амери?
Сестра Роккаро тоже села.
– В каком-то смысле. Я хочу стать кем-то вроде затворницы или отшельницы. Сейчас в Галактическом Содружестве отшельники совсем перевелись, а когда-то, в Темные века, их было не так уж мало.
– А что ты собираешься потом делать? Молиться с утра до вечера?
– Почему только с утра до вечера? Я буду проводить в молитвах и часть ночи. Мне бы очень хотелось возродить суточный круг молитвословий, некогда существовавших в древних монастырях. Начинается круг в полночь с заутрени, на рассвете продолжается чтение псалмов, воздающих хвалу Господу, затем уже в дневное время читаются молитвы первого, третьего, шестого и девятого часа. На закате следует всенощная, а перед сном грядущим – повечерие. Такой обряд, особая последовательность молитв, псалмов, отрывков из Священного Писания и гимнов, сложился в соответствии с многовековой традицией. Мне очень жаль, что ни одна из молитв не дошла до нас в первозданном виде.
– И ты все время будешь читать молитвы?
– Это совсем не требуется. Собственно молитвам отводится не очень много времени. Я буду также совершать церковные службы, выполнять различные послушания и погружаться в медитацию, как учат дзен-буддисты. А когда я стану ухаживать за растениями или делать что-нибудь по хозяйству, у меня будут те молитвы, которые читают, отсчитывая по четкам. Если делать все по-старинному, то это нечто вроде мантры. Очень успокаивает.
Фелиция посмотрела на Анну-Марию глазами, полными слез.
– Все, о чем ты говоришь, звучит для меня совершенно необычно. Мне кажется, одиночество – это очень страшно. Тебя не пугает, что ты останешься совсем одна со своим Богом?
– Милый старый Клод обещает помочь мне, но я не уверена, что такое будет ему по силам. Если он сможет снабжать меня съестными припасами, то я в свободное время займусь каким-нибудь ремеслом, а мои изделия мы обменивали бы на что-нибудь еще.
