Меч опустился, и отсеченная левая кисть глухо стукнула об пол. Диким огнем зажглись глаза демона, и он с нечеловеческой яростью ринулся на Рогнеду.
Опрокинув ее, Млава впилась ногтями в левое плечо княжны, стала терзать его, тянулась зубами к горлу. Рогнеда наотмашь ударила ее в лицо рукоятью меча, опрокинула Млаву на спину и вскочила на ноги. Молниеносно меч ударил женщину-демона в грудь, затем в плечо. Кровь хлестала из ужасных ран, но Млава была живуча. Она поднялась и с хриплым воем пошла на Рогнеду: на вытянутой вперед руке выросли когти и засветились вишневым цветом раскаленного металла.
Рогнеда отшатнулась и закричала от страха. Но мужество еще не покинуло ее. Крест-накрест стала рубить она мечом воздух перед собой, не подпуская Млаву. Та уворачивалась с нечеловеческим проворством от свистящего клинка, но приблизиться к сопернице не могла.
Тогда Млава взлетела в воздух и стала носиться по залу, стараясь впиться раскаленными когтями Рогнеде в лицо, в затылок, в спину. Но княжна всякий раз отгоняла ее мечом.
В очередной раз пронесясь мимо, Млава неожиданно устремилась к Ратибору. Когти мгновенно исчезли, и ее рука обвила его плечи. Они уже поднялись над полом, когда удар Рогнеды настиг демона. На этот раз княжна отрубила руку по самое плечо.
Млава и Ратибор рухнули на пол. Царевич так и остался лежать, залитый кровью, белый, как мертвец, а Млава, извиваясь всем телом поползла к нему. Уткнувшись в его бок щекой, она села рывком.
В исступлении Рогнеда пронзила ее дважды. Млаву отбросило к огромному столу в центре зала, и там она осталась сидеть, привалившись спиной к его ножке. Вид ее был ужасен.
– Ратибор! – позвала Млава из последних сил.
Царевич, очнувшись, сел, туманный взор его скользнул по залу и остановился на прекрасном лице страшно израненной женщины.
– Ратибор! – вновь позвала Млава. «Последний поцелуй! Только один поцелуй!» – молили ее чудесные, полные любви и муки глаза.
Царевич встал и как зачарованный пошел к ней. Он видел только ее лицо – невыразимо прекрасное, любимое, он жаждал поцеловать ее губы… но не успел. Рогнеда отшвырнула его в сторону и нанесла демону последний удар – в лицо.
И Млава умерла.
Волосы и кровь ее стали быстро бледнеть, стерлись с лица брови, ресницы, губы. Вскоре она вся была белой, как снег. Потом начала становиться прозрачно-призрачной, как освещавший зал лунный свет. И истаяла совсем.
– Как жаль ее! – невольно воскликнул про себя царевич.
Сей же миг крутящимся вихрем смело Млаву, Рогнеду, второго, зеркального Ратибора, которым он был и не был одновременно. И все началось сначала.
Бесшумно растворились высокие дубовые двери, белая фигура выступила из тьмы, обошла зал и встала в центре его. Заскрипели ступени, по лестнице, ступал неуверенно, словно во сне спустился Ратибор.
Вновь Млава подошла к нему, вновь положила руки на грудь, вновь царевич подумал:
«Вот оно… сейчас…»
Неожиданно фигуры замерли, и Ратибор ощутил, как помертвели они, превратились вдруг в безжизненные статуи. Все закачалось, пошло волнами. Какие-то неведомые страшные силы рванулись из глубины и клином понеслись на царевича. Понеслись, как два витязя в смертельной схватке.
Вытаращив глаза, Ратибор глядел в Зеркало Судьбы, чувствуя, как холодеет тело, руки, рушатся куда-то вниз вся кровь, вся жизнь. Сейчас его сомнут, растоптчут, разорвут на части…
В ушах пронзительно засвистело… и силы сшиблись меж собой в стеклянной глади.
Зеркало полыхнуло ослепительным светом, так свирепо, так яростно, словно и не свет это был вовсе, а жестокий удар меча в лицо. Ратибор дернулся всем телом и рухнул на спину.
Тьма, бездна тьмы, могильный мрак покрыли все.
На обратном пути Ратибор не торопил коня. Торопиться было некуда. Разве что навстречу смерти? Сил не осталось ни для бегства, ни для борьбы. Да и куда бежать от Рока?..
Зеркало показало все: как могло быть и как будет. В нем иссяк источник воли, жизни. И даже их с Рогнедой любовь не способна ничего изменить.
Последней его надеждой, как показало Зеркало, была Рогнеда, – она могла убить Млаву. Но что-то уже упущено, теперь это стало невозможно. Витязь его судьбы и черный рыцарь Зла сшиблись в невидимом поединке. Копье ударило в лицо. Он вышиблен из седла. Он мертв. И черная фигура склоняется над ним, забрало поднято железною десницей. Женское лицо! Холодное и белое, как снег, лицо убийцы-демона…
Через двое суток царевич достиг замка и поведал все Рогнеде: его ждет гибель. Демона не одолеть.
Но княжна поняла ответ Зеркала иначе. В ужасной схватке неведомый заступник развеял злые чары. Древнего заклятья больше нет! Быть может то Добро и Зло, быть может Бог и дьявол сшиблись, сверкая пламенем и ненавистью клокоча.
Печать заклятья сломана. Рок не преследует возлюбленного больше. Судьба их – счастье в собственных руках. Она, Рогнеда, должна взять меч и совершить все так, как подсказало Зеркало Судьбы.
Шли дни, и наконец Келагаст превратился в настоящий рубин.
24.
Однажды ночью Ратибор проснулся от ощущения, будто кто-то легко толкнул его в бок. Открыв глаза, он огляделся: рядом безмятежно спала Рогнеда. Ратибор прислушался – ни звука, но сердце продолжало испуганно биться, полное неясной, но сильной тревоги. Быстро одевшись, он спустился вниз и вышел во двор замка.
Ночь была светлая и безветренная. Узкая лунная дорожка серебрилась на булыжной мостовой, протягиваясь к ведущей на сторожевую башню лестнице. Пробежав по двору, Ратибор поднялся наверх и выглянул меж зубцов. У ворот в длинном белом платье, запрокинув голову, стояла Млава.
Увидев царевича, она протянула навстречу ему свои прекрасные тонкие руки, и до Ратибора донесся тоскливый жалобный стон.
Царевич отшатнулся и, стремглав сбежал вниз, скрылся в замке. Влетев в свою комнату, он запер дверь, сорвал со стены меч, застыл посредине, дико озираясь и тяжело дыша.
– Ратибор, опомнись! Опомнись, Ратибор! – закричал кто-то рядом.
Он крепче сжал меч, но тут сообразил, что это Рогнеда и разжал пальцы. Меч со звоном упал на пол.
– Она пришла, – тихо произнес Ратибор, глядя в широко раскрытые глаза возлюбленной и не видя их.
25.
Еще три ночи Млава заставляла Ратибора являться на башню и звала к себе. На четвертую, в полнолуние, когда колдовство полумесяца набрало полную силу, она перелетела через стену и вошла в замок. Остановившись посреди огромного завешанного шкурами и оружием зала, где князь задавал пиры и праздновал победы, она мысленно позвала:
«Ратибор!»
И через несколько минут он явился к ней с обреченно опущенной головой – юноша с глазами старика. Подошел и застыл,
