Хлопок надо убирать, а никому и дела нет! Ведь у маленькой ак-банто праздник. Только смерть или тяжкий недуг способны извинить соседей и друзей, не участвующих в его подготовке.
— Баф, хватит щекотать грызла! — возмутилась Кира. — Ты уже большой. Иди сюда. Жбрых в пять лет должен стать серьезным и солидным. Ты весишь уже двести семь килограммов! Растолстел, как пятнадцатилетний. Что-то я начудила чересчур… Сейчас в моде компактные жбрыхи, до семидесяти килограммов. Может, тебя модернизировать на сокращение массы тела?
Песочно-рыжий Бафрых, названный так в честь верного пса гнома Мрыжа, выпрыгнул из-за гребня бархана, усердно пугая хозяйку и фыркая от возмущения. Он не хотел быть компактным. Не знакомые с этим видом мазвов, магических зверей, безусловно, рисковали получить сердечный приступ при внезапном появлении расшалившегося Бафа.
Подросший жбрых, как и детеныш, до начала индивидуальной настройки внешности и специальных возможностей обликом копирует поисковую крысу гномьих спасателей. Все дело в размере. Длина тела Бафа два с половиной метра от носа до основания не слишком длинного хвоста. А еще Кира неосторожно научила его скалить зубы шутки ради.
Сейчас как раз было проделано все самое забавное: стойка на задних лапах, выброс когтей, оскал и шевеление усами.
— С тобой скоро нельзя будет выйти в люди, — заулыбалась Кира, завязывая бантиком самые длинные усы, правый и левый. — У-у, страшила! Как бы с таким боролся этот… как же его… Лорран. Смешные были ужастики в Альянсе. Ну идем. Надо подкрасться и подслушать, что затевает наша мамочка. Не то еще налетим на помолвку. Зачем мне эта гадость?
— Ш-ш-ш, — оскалился жбрых и клацнул зубами.
— Правильно. Не надо нам женихов. Если что, сбегу. Ты у меня бегаешь быстро, не догонят. А Сэль меня не выдаст. Или выдаст? Ох, зря я ее так донимала, может и припомнить. Она, говорят, любит устраивать чужое счастье. Но ведь мы и так довольны жизнью!
— Ф-ф-ф, — вздохнул жбрых и улегся.
Телефон-гусеница, браслетом обвивающий запястье, — последний писк моды — деликатно сжал руку, обозначая вызов. Кира охотно плюхнулась в рыжий, набитый песком мех Бафа, свернувшегося в клубок и изображающего кресло. Гусеница упала в подставленную ладонь, приняла удобную форму трубки.
— Сэль, ты умудряешься отзываться на первую же мою мысль о тебе!
— Потом обсудим, — коротко ответила королева. — Хватай за шкирку своего дикого жбрыха и дуй на поле мальтприема. У меня имеется для тебя работа, важная.
— Дуем, — заверила Кира, крепче цепляясь за рыжий мех воротника. Баф уже двигался по песку длинными скачками, резво и целеустремленно. — Полным ходом.
— Так, молодец. Очень коротко, мы лечили его как могли. Ты не представляешь, в каком виде король вытащил его из Альянса. Но не все поддается восстановлению. Особенно когда сам больной не верит в излечение. Помнишь, как я себя грызла, когда ты пришла знакомиться?
— Еще бы! Ох…
— Научи своего Бафа не прыгать так резко, когда говоришь по телефону. Язык прикусила?
— Да. Но ухо цело. Я слушаю.
— Кира, ты моя славная! Всегда знаешь, когда я переживаю всерьез. Спасибо.
— Что еще мне надо знать?
— Ничего важного. Просто мы отчаялись, и я подумала: если не получается вылечить, надо сдать его тебе. Вей веревки, плети кружева, вяжи крючком и так далее. Не разучилась? Все же ты подросла.
— А на день рождения точно приедешь?
— Да.
— С Эгли, Мрыжем, Лильором, Астой, Дорой и бабой Лорой?
— Да, все… Ох, гадкая девчонка! Я так привыкла, что уже не замечаю, как меня используют и заставляют давать обещания. Не разучилась, вижу. Вот и займись. Он весь твой. Прилетит малым мальтом, его имя Лисс.
— Имя мальта?
— Да. Извини, отбой. У меня пирог горит.
Гусеница свернулась в браслет. Жбрых сложил усы, создавая из них удобную уздечку, чуть сместил задние ребра, формируя упор для стоп. Есть ли смысл спорить с королевой? На самом-то деле Баф не так уж и спешил, берег всадницу. Зато теперь пошел своим настоящим ходом. Только он так умеет. Не зря Кира тратит все свободное время на воспитание и доработку Бафа. С мазвами ведь как? Чем внимательнее их слушаешь и чем больше даешь, тем интереснее будет результат. Потому самые ленивые грызлы у безразличных, черствых людей: жируют грызлы исключительно от обиды, от невнимания к себе и неуважения. Вот Баф знает, что любим, он вполне счастлив и никогда не работает вполсилы.
Раскрыл широкие перепонки на лапах, облегчающие движение по сыпучему песку, удлинил хвост, задействовал на полную мощь второе сердце. И почти летит, чуть касаясь верхушек протяженных пологих барханов.
Мальт способен сесть где угодно, но это не принято. От ветра ложатся зерновые. А если и не ложатся, редкий мальт способен удержаться от соблазна пощипать свежей зелени. Два-три ловких движения хвостом, снабженным выдвижной серповидной кромкой, — и нет поля… Глупо ругать зверя, уставшего после долгого перелета. Проще посадить его на специальной площадке и обеспечить заранее заготовленным вкусным и питательным кормом.
В Дэйгэ силосные ямы, по мнению мальтов всей Саймили, самые удобные. А силос — наивкуснейший. Так что незнакомый Лисс наверняка спешит, чтобы получить роскошный обед.
Кира плотнее прижалась к шкуре Бафа и удивленно пожала плечами: интересно, почему королева не назвала имя странного больного? Так бывает, когда говорят о близких, их имя кажется самоочевидным, не требующим указания. Есть и иное подозрение. Ее величество обычно начинает темнить, затевая очередную милую интригу. Простую, безвредную и неотразимую. Нет, вряд ли. Человек болен, вот в чем дело. И пирог… Так ведь сегодня день рождения наследного принца Иллора! Как Сэль вообще смогла выкроить время и позвонить! Наверняка гулянка там такая, что пыль стоит до небес.
Бафрых выбрался на плотный ковер сухой короткой травы. Собственно, они со жбрыхом пропадают в этой пустыне уже третий месяц, стараясь остановить барханы. Рассольник здесь прижился плохо, приходится обводнять и крепить пески чуть ли не вручную. Вот тут работа уже завершена. Приятно двигаться по ровному плотному песку, который скоро станет частью нового оазиса. Лет через двадцать, наверное. Она еще застанет. Хорошо эльфам: и сделать успевают многое, и всегда видят результат своих трудов. А век людей короток.
Над головой скользнула тень. Мальт. Рыжий Баф встопорщил усы и возмущенно защелкал: его никто не обгонит. Вот подрастет — и научится тоже летать. А то всякие там издеваются: плывут в небе, тени бросают под лапы, будто дразнят.
Жбрых домчался до мальтплощадки, когда его конкурент завершал приземление. Крылья уже нащупали песок и недовольно дрожали, гоняя волны и выравнивая площадку. Видимо, этот Лисс очень аккуратный. Или ему велели беречь больного? Сел превосходно, мягко, без малейшего толчка. Малые мальты обычно этим не утруждаются. Хотя Лисс уже не совсем малый — метров двадцать от носа до основания хвоста. Кира прищурилась, рассматривая зверя. Подумала: может, он растет медленно? Так случается с мальтами, потерявшими своих друзей-магов… Хотя о подобном и думать не хочется!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
