Читаем без скачивания НИИ особого назначения - 2 - Саша Фишер

тип в светлой куртке и дурацкой клетчатой кепке. Он сидел на соседнем от Веры стуле и смотрел на меня исподлобья.

— Ну и что? — Вера пожала плечами. — Потом зарегистрируется!

— Не по правилам это! — отрезал он.

— Гена, как тебе не стыдно! — упрекнула его Вера. Смотрела она при этом на меня. На щеках появился румянец, уголки губ подрагивали, будто в них притаилась загадочная улыбка.

— Вера, мы же договаривались! — вступила в разговор еще одна девушка. С короткой стрижкой, крепкая такая, типичная пацанка.

— Ребята, да вы что? — брови Веры удивленно приподнялись. — Клим отличный парень, он очень нам поможет. Сами же говорили, что…

— Не по правилам! — как попка повторил пухлячок Гена. — Так что, приятно познакомиться, человек хороший, но с нами тебе нельзя.

— Не припомню, чтобы я напрашивался, — криво ухмыльнулся я и сунул руки в карманы. — Вера, можно тебя на минуточку?

Вера начала вставать, но Гена ухватил ее за руку.

— Тебе как-то неразборчиво сказали разве, что тебе здесь не рады? — угрожающе проговорил Гена.

— А у меня с детства аллергия на тупые запреты, — сказал я, продолжая смотреть на Веру. У нее был растерянный и виноватый вид. Почему-то она не отвесила наглому Гене оплеуху за то, что тот взялся распоряжаться ее поведением. Послушно села на место и стыдливо опустила глаза. Что за хрень тут происходит вообще?

— Сейчас я закажу себе блинчиков и вернусь за столик, — сказал я безмятежным тоном. — И с интересом послушаю, что за правила вы тут себе понавыдумывали.

— А с чего ты вообще решил, что я буду про них тебе рассказывать? — Гена угрожающе привстал. — Тебе же ясно сказали, выметайся отсюда!

— Да? — я усмехнулся и приподнял бровь.

Глава 19

Улика — всегда улика, будь она длиной в два фута или в два миллиметра!

Агата Кристи «Убийство на поле для гольфа»

Пухляш сообразил, что именно натворил, уже когда мы вышли из кафе на улицу. «Пойдем выйдем!» — было целиком и полностью его инициативой. И он же помчал в сторону выхода первым, расталкивая публику своим пузиком, как ледокол Ленин. Драки я не очень люблю. Но вовсе не потому, что может прилететь, или потому что бить людей не люблю, а из-за того, что тело подчас может свернуть на заученные приемы, которые ни разу не рассчитаны на милосердное отношение к противнику. Приходится постоянно держать в голове, что смысл драки не в том, чтобы максимально быстро нанести оппоненту повреждения, слабо совместимые с жизнью и здоровьем, а просто задорно мутузить друг друга конечностями, не попадая по жизненно-важным органам.

— Держись от нее подальше, ясно тебе? — выпалил он, когда мы зашли за угол. — Таким отбросам, как ты не место рядом с Верой!

Гена толкнул меня в грудь обеими руками. Я замер, притормозив кулак. И вот тут заметил в его глазах тот самый испуг. «Отбросы» — это видимо был про всю нашу команду рейнджеров фронтира науки. Я провел скользящий удар ему в челюсть. Ну, чтобы не просто стоять столбом. И уклонился от неумелого встречного удара.

— Геннадий, вы бы поосторожнее, споткнетесь еще, курточку запачкаете, — ироничным тоном сказал я, отвесив ревнивцу легенькую оплеуху. — Перед «Патрулем благополучия» неудобно будет.

— Ах ты гад! — взревел он. — Дерись, как мужик!

Мне стало смешно. Драться этот тип не умел совершенно. Где-то в глубине его мозга притаился здравый смысл, который подсказывал, что если я начну с ним драться, то на ногах он простоит секунды полторы. Но понты пополам с ревностью залили глаза и мешали сдать назад и вернуться к цивилизованному разговору. Он кабанчиком пытался наскочить на меня, с каждой секундой распаляясь все больше. Его щекастенькое лицо покраснело, упитанная шея пошла пятнами. Не напрягаясь, я уходил от его атак, изредка, чтобы хоть как-то создать видимость спарринга, тыкал его в разные места.

— Ты еще и трус, да? — запыхавшись, выдал он.

«Ну трус, ну ящерица горбатая, зато живой…» — не очень к месту вспомнил я анекдот. Похоже, он не успокоится, пока не люлей не получит. Ткнул его чуть чувствительнее. Он взвизгнул и с шипением выпустил из себя воздух.

И тут почти над ухом взвыла сирена. Скрипнули тормоза. И на улице резко стало многолюдно. Высыпали посетители кафе, а из подкравшейся милицейской машины неспешно выбрались два милиционера.

— Младший лейтенант Никифоренко, что здесь происходит? — сказал рослый молодой парень с выражением крайнего служебного рвения.

— Он на меня напал! — вдруг заверещал Гена, тыкая в меня пальцем. Стоял он чуть согнувшись, придерживая ушибленный бок. На красной роже — гримаса нестерпимой боли. — Товарищ младший лейтенант, арестуйте его! Он агрессивный и опасный тип!

— Разберемся, — с серьезным видом кивнул младлей и повернулся в мою сторону. Я стоял в расслабленной позе, опустив руки. — Вы правда напали на этого человека?

— Если бы я напал, он бы не мог стоять вертикально, — усмехнулся я.

— Шуточки шутим, значит? — прищурился юный милиционер.

— Мы все видели! — вступила в разговор короткостриженная пацанка. — Гена спокойно разговаривал, а этот… вытащил его за грудки и начал избивать!

«Патруль благополучия» загалдел, одобрительно подтверждая слова пацанки.

Я удивленно приподнял бровь и посмотрел на Веру. Та стояла среди них, опустив взгляд. Щеки красные. На меня не смотрит и молчит.

Стало противно. Такой и был план, что ли? Гена утаскивает меня на улицу на разборки, а оставшиеся спешно вызывают милицию, потому что злой и агрессивный хрен из «отбросов» избивает их друга.

Мда, нравы у этого «патруля благополучия», что бы он ни был…

Я без замаха двинул Гене в солнечное сплетение кулаком, тот хэкнул, резко выбросив из себя весь воздух и согнулся пополам. Выпученными глазами уставился на меня. Я ухватил его за ворот светлой куртки, склонился поближе и проговорил прямо в лицо:

— Это тебе демо-версия того, как дерутся по-мужски, гнида!

Раздалась пронзительная трель свистка. Оба милиционера дернулись в мою сторону, но я уже отпустил Гену, который тут же мешком повалился на асфальт, и поднял руки.

— Забирайте меня, товарищ младший лейтенант, — сказал я, бросив взгляд в сторону Веры. — Я же опасный буян, и все такое.

И самостоятельно направился в сторону яркого сине-желтого уазика.

В стерильно-чистом обезьяннике я оказался совершенно один. Вообще, отделение милиции города Соловец напоминало киношную декорацию к советским фильмам. Просторное фойе, дежурный за стеклом, диванчики для посетителей. Столик с брошюрками социально-значимого содержания. Несколько цветных плакатов. «Советская милиция всегда на страже порядка!», «Будь бдителен!», «Покой граждан — самое дорогое сокровище».

Скамейка была неудобная, ясен пень. На самом деле, ничего удивительного, что кроме меня тут никого. Все-таки, Соловец — это наукоград, публика интеллигентная, с нарушителями туго совсем. Так что мое появление хоть как-то оживило местный образцово-показательный участок. Не хватало «чалящегося на нарах несознательного элемента» для полного ощущения декорации к детскому фильму.

Оформлял меня хмурый и серьезный капитан. Сначала он писал протокол ручкой на листе сероватой бумаги. Потом чернила кончились, он зло фыркнул и снял с ремня сканер.

— Давай руку, — сказал он.

Я протянул ему открытую ладонь. Он провел над ней сканером, посмотрел на дисплей.

— А сразу так нельзя было сделать? — хохотнул я.

— Разговорчики, — огрызнулся капитан.

— И что мне теперь светит? — поинтересовался я. — Пятнадцать суток?

— Что надо, то и будет, — буркнул он.

И меня опять бросили одного в обезьяннике. Я растянулся на лавке и подумывал, не затянуть ли жалостливою песню из тюремного фольклора, но в голову ничего не приходило. Отнестись к своему заключению серьезно я никак не мог. Забрали в милицию, эка невидаль…

Я проснулся, когда кто-то невежливо ткнул меня в бок. В первый момент я даже не смог вспомнить, где нахожусь, потом пошевелился, чуть не рухнул на пол с узкой полки прямо под ноги Насте. Что это именно Настя я тоже не сразу понял. Свет был приглушен, а девушка была одета в какую-то дикого вида робу, типа полной химической защиты.

— Ты совсем сбрендил⁈ — зло прошипела она. — Какого черта ты устраиваешь?

— Привет, Настя, — сказал я, сел и потер глаза. Огляделся, чтобы убедиться, что недавняя «драка» рядом с кафе мне не приснилась. Не приснилась, к сожалению. Я сидел на лавке в образцово-показательном «обезьяннике» отделения милиции города Соловец.

— Я не дрался, — сказал я. — Этот хрен просто устроил истерику, а я не стал спорить и приехал сюда.

— Ты ударил его в присутствии патруля, — Настя сверлила меня холодным взглядом.