Сегодня участие в валютных войнах не ограничивается национальными эмитентами валют и их центральными банками. В войны вовлечены многосторонние и глобальные институты, такие как МВФ, Всемирный банк, Банк для международных расчетов и ООН, а также частные юридические лица, такие, как хеджевые фонды, глобальные корпорации и частные семейные офисы самых богатых граждан. Как спекулянты, хеджеры и манипуляторы, эти частные организации имеют такое же влияние на судьбу валют, как и нации, которые их эмитируют. Чтобы увидеть, что линии фронта глобальны и не ограничены государствами-нациями, нужно вспомнить заезженную историю про хеджевый фонд под управлением Джорджа Сороса, который «разрушил Банк Англии» в 1992 году в масштабном валютном пари. Сегодня существует намного больше хеджевых фондов с левериджем (соотношение заемного и собственного капитала) более чем в триллион долларов, что Сорос 20 лет назад и представить себе не мог.
Битвы на тихоокеанских, атлантических и евразийских аренах Третьей Валютной войны начались с важных отвлекающих маневров, развернутых в Бразилии, России, на Ближнем Востоке и по всей Азии. Война, тем не менее, не будет вестись из-за судьбы реала или рубля; она будет вестись по поводу относительной стоимости евро, доллара и юаня, и это повлияет на судьбы стран, которые выпускают их, как и на их партнеров.
Мир вступает сейчас в Третью Валютную войну, уже третью менее чем за сотню лет. Окончится ли она трагически, как Первая Валютная, либо ей удастся совершить мягкую посадку, как во Второй Валютной, – пока неясно. Понятно лишь то, что, учитывая рост национальных экономик с 80‑х годов, печать денег и леверидж через деривативы, валютная война станет поистине глобальной и будет вестись с широким размахом, как никогда раньше. В Третьей Валютной войне будут участвовать как официальные, так и частные стороны. Расширение в масштабах, географическом распространении и количестве участников заставит расти риск коллапса в геометрической прогрессии. Сегодня риск заключается не только в девальвации одной валюты по отношению к другой или в возрастании цены на золото. Риск сегодня заключается в том, что при крахе валютной системы – полная потеря доверия к бумажной валюте и массовое бегство в сторону недвижимости. Учитывая этот риск катастрофического провала, Третья Валютная, возможно, станет последней валютной войной. Или, перефразируя Вудро Вильсона, войной, которая положит конец всем валютным войнам.
Тихоокеанская арена
Противостояние между Китаем и США, между юанем и долларом, является базой сегодняшней глобальной финансовой системы и основным фронтом Третьей Валютной войны. Развитие этого противостояния начинается с появления Китая на мировой арене после четверти века экономической изоляции, социального хаоса и доктринерского подавления свободного рынка коммунистическим режимом.
Современное китайское экономическое чудо началось в январе 1975 года с принятием «Плана Четырех Модернизаций», объявленным премьером Чжоу Эньлаем, который предполагал решительное обновление сельского хозяйства, промышленности, обороны и технологий. Приведение плана в действие было, однако, отложено из-за сбоя, причиной которому стала смерть Чжоу Эньлая в январе 1976 года, а затем и смерть председателя Коммунистической партии Мао Цзэдуна в сентябре того же года и арест месяцем позже радикальной «Банды четырех», включая мадам Мао, после ее короткого правления.
Назначенный преемником Мао Цзэдуна Хуа Гофэн продвигал взгляды Чжоу Эньлая и совершил решающий перелом в государственной политике, порвав с маоистским прошлым на Национальном съезде партии в декабре 1978 года. Ему в этом помогал недавно поправивший здоровье (и в скором времени весьма влиятельный) Дэн Сяопин. Реальные изменения начались уже в следующем году, за которым последовали эксперименты и реализация первых программ, нацеленных на рост автономии сельскохозяйственных и промышленных предприятий при принятии решений. В 1979 году Китай принял принципиально новое решение: были созданы четыре особые экономические зоны. В этих зонах предлагались благоприятные правила работы, сокращалось государственное регулирование, вводились налоговые льготы для привлечения иностранных инвестиций, особенно в обрабатывающей, сборочной и текстильной индустриях. Они были предтечами более масштабной программы развитых экономических зон, запущенной в 1984 году и включающей в себя большинство крупных прибрежных городов восточного Китая. Заметим, что, хотя Китай в середине 80‑х и рос быстрыми темпами (в процентном отношении), начинался этот рост со столь низкого уровня, что ни его валюта, ни двусторонние торговые отношения с ведущими странами (такими, как США и Германия) не давали причин для беспокойства.
Сегодняшняя валютная война ознаменована заявлениями о недооценке Китая, хотя с 1983 года юань был сильно переоценен и достигал 2,8 юаня к 1 доллару[27]. Однако это происходило в то время, когда экспорт составлял малую часть ВВП Китая, а руководство страны было сосредоточено на дешевом импорте, чтобы развить инфраструктуру. Пока экспортная отрасль росла, Китай принял участие в серии из шести девальваций за десять лет, так что к 1993 году юань подешевел до уровня 5,32 юаня за 1 доллар.
Затем, 1 января 1994 года, Китай объявил обновленную систему валютного курса и сильно девальвировал юань – до 8,7 юаня за доллар. Это потрясение стало причиной, по которой американское Казначейство (Министерство финансов США) окрестило Китай валютным «манипулятором». Оно поступило так в соответствии с Законом о торговле 1988 года, который требовал от Казначейства обозначить страны, использующие процентные ставки, чтобы добиться нечестной выгоды в мировой торговле. Впрочем, это был последний раз, когда Казначейство использовало имя «манипулятор» по отношению к Китаю, несмотря на завуалированные угрозы так его называть. Ряд умеренных ревальваций, последовавших в ответ на это, привел к тому, что к 1997 году юань поддерживался на отметке 8,28 за доллар, на которой и оставался до 2004 года.
В конце 1980‑х годов в Китае случилось несколько волн инфляции, что вызвало недовольство народа и ответную реакцию Компартии, руководимой коммунистами старой гвардии и направленной против экономических реформ и программ Дэн Сяопина. В то же время разворачивалось либеральное протестное движение, ведомое студентами и интеллигенцией, требующих демократичных реформ. Назревал реальный политический бунт. Эти два общественных движения – консервативное и либеральное – ожесточенно и трагически столкнулись в резне на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года. Тогда войска Народно-освободительной армии по приказу руководства Компартии открыли боевую стрельбу. Площадь в центре Пекина, прилегающая к старинному имперскому Запретному городу, очищалась от сторонников прав человека и демократии танками. Сотни людей были убиты.
