Речь Бернанке 2002 года была черновиком политики финансовой помощи 2008 года и политики количественного послабления 2009 года. Бернанке прямо говорил о том, как Федеральный резерв мог печатать валюту, чтобы превратить дефицит государственного бюджета в деньги, независимо от того, возникает ли дефицит из-за сокращения налогов или увеличения расходов[30]. Он сказал:
«Широкое сокращение налогов… обеспеченное программой покупок на открытом рынке… почти наверняка станет эффективным стимулом к потреблению… Финансируемое сокращение налогов по существу равноценно знаменитому «сбрасыванию денег с вертолетов» Милтона Фридмана.
Конечно… правительство могло бы… приобрести существующие реальные или финансовые активы. Если… ФРС приобрела аналогичное количество долговых обязательств Казначейства за только что напечатанные деньги, вся операция стала бы экономическим эквивалентом прямых операций на открытом рынке в частных активах».
Бернанке объяснял, как Казначейство может выпускать долговые обязательства, чтобы приобрести частные акции, и как Федеральный резерв может финансировать эти долговые обязательства печатанием денег. Это, по сути, то самое, что случилось, когда Казначейство взяло на себя опеку над AIG, GM и Ситибанком и оказало финансовую помощь Goldman Sachs, помимо прочих. Все это было подчеркнуто Бернанке годами раньше.
С Бернанке в Совете управляющих у Гринспена был отличный единомышленник, а со временем последовательный преемник в его антидефляционной кампании. Страх Гринспена и Бернанке по поводу дефляции – единственная константа всего периода 2002–2011 годов. По их мнению, дефляция была врагом, а Китай (со своей низкой зарплатой и низкими издержками производства, из-за своего пренебрежения безопасностью и загрязнением) был важным ее источником.
Несмотря на свое экономическое чудо, Китай имел торговый дефицит (как и весь мир) уже в 2004 году. Это – нормальное явление на ранних стадиях развития страны, когда попытки достичь успеха в экспорте должны быть сдерживаемы потребностью импортировать инфраструктурные компоненты, промышленное оборудование, сырье и технологии, которыми экспорт и запускается. У Китая действительно был двусторонний торговый избыток с США, однако изначально это не было поводом для беспокойств. В 1997 году торговый дефицит США с Китаем составлял менее $50 млн. Затем дефицит стабильно рос, и за промежуток в три года, с 2003‑го по 2006‑й, он разросся со $124 до $234 млн. Этот период был отмечен усилением обеспокоенности по поводу американо-китайских двусторонних торговых отношений и по поводу роли обменного курса доллара и юаня в этих отношениях.
В 2006 году сенатор от Нью-Йорка Чарльз Э. Шумер назвал американский дефицит «медленным кровотечением на запястьях для американской экономики» и отметил Китай как главного в этом виновника[31].
Китайская внутренняя дефляция экспортируется в США посредством обменного курса и сводится к угрозе дефляции в США. Это начинается со стратегического решения Китая по установке валютного курса юаня к доллару. Юань свободно не обменивается на международных валютных рынках, подобно доллару, евро, фунту, иене и другим конвертируемым валютам. Использование юаня и его доступность для выполнения операций строго контролируется Народным банком Китая (НБК, центральным банком страны).
Когда китайские экспортеры перевозят товары за границу и зарабатывают доллары или евро, они должны передать эту валюту НБК в обмен на юани по курсу, установленному банком. Если экспортерам нужны доллары или евро, чтобы купить иностранное сырье или другие статьи импорта, они могут получить их, но НБК выдает только необходимую сумму долларов или евро для оплаты импорта и не больше.
Процесс поглощения всего излишка долларов, которые входят в китайскую экономику, особенно после 2002 года, произвел несколько ненамеренных последствий.
Первая проблема заключалась в том, что НБК не просто забирал излишек долларов, а, скорее, приобретал их за напечатанные для этой цели юани. В сущности, когда ФРС печатала доллары и эти доллары оказывались в Китае для покупки товаров, НБК был вынужден печатать юани, чтобы поглотить излишек. Получалось, на самом деле, что Китай передал монетарную политику ФРС: как только ФРС печатала больше денег, НБК тоже печатал больше, чтобы сохранять привязанный обменный курс.
Вторая проблема заключалась в вопросе о том, что делать с только что приобретенными долларами. НБК необходимо было инвестировать свои запасы куда-либо, и ему нужно было заработать разумную ставку дохода. Центральные банки обычно сверхконсервативны в своей инвестиционной политике, и НБК не стал исключением, предпочитая высоколиквидные государственные ценные бумаги, выпускаемые Министерством финансов США. В результате китайцы приобрели огромное количество облигаций Минфина, в то время как их положительный торговый баланс с США упорно продолжал расти. К началу 2011 года агентство Рейтер оценило общие китайские иностранные резервы во всех валютах примерно в $2,85 трлн, из которых примерно $950 млрд вложены в те или иные государственные обязательства США. Соединенные Штаты и Китай были заключены в финансовые объятия в $3 трлн, а по существу – в пороховую бочку, которая могла бы детонировать с любой стороны, если бы валютные войны вышли из-под контроля.
Соединенные Штаты отчаянно призывали Китай повысить стоимость юаня, чтобы сократить растущий торговый дефицит США с Китаем и замедлить масштабное накопление активов в долларовом эквиваленте через НБК. Эти просьбы не имели особого успеха. С 2004 до середины 2005 года юань остался поддерживаемым на уровне 8,28 юаня за доллар, на котором он оставался аж с 1997 года. Неожиданно за два дня в конце июля 2005 года юань возрос в цене, доллар стал стоить не 8,28, а 8,18 юаня. Это означало повышение цены юаня почти на 3 %. Более того, как оказалось, юань начал продолжительную, постепенную ревальвацию в следующие три года, достигнув, наконец, в середине июля 2008 года уровня 6,82 за один доллар.
Затем НБК вновь надавил на тормоза и сохранял в последующие два года стабильность юаня на уровне 6,83. В июне 2010 года начался второй тур ревальвации, который к августу 2011 года медленно, но верно привел юань к уровню 6,40 за доллар. Этот подъем долларовой стоимости юаня едва ли можно назвать гладким, и прошел он не без желчности. Риторические и политические поединки между Китаем и США с 2004 по 2011 год на тему валютного курса были главенствующими в американо-китайских отношениях, несмотря на массу других важных для обеих сторон проблем, включая Иран и Северную Корею.
Интригует мысль: могли бы такие несоответствия, как американский двусторонний торговый дефицит с Китаем и китайское масштабное накопление американских государственных долговых обязательств, могли бы они развиться при Бреттон-Вудской системе? Ответ неоднозначен.
