Да, я встречался со многими из них. Некоторые охотно рассказывали обо всем, что им известно — и какие задания им дает ЦРУ, и какие конкретно акции планируются против Союза. Иногда эти встречи происходили в украинских магазинах.
— Ваши информаторы знали, что вы офицер КГБ, или же вы использовали их «втемную»?
— Знали, конечно. Дело в том, что во время Карибского кризиса, когда мы обеспечивали конфиденциальность переговоров Микояна, мне пришлось открыто контактировать с ЦРУ — и вскоре об этом появились газетные публикации, более того — в газетах появлялось мое фото. Тем не менее, мне не пришлось уехать, я продолжал работать. Правда, теперь уже приходилось считаться с тем, что постоянно пребываю под наблюдением. Иногда, чтобы скрыть, кто же именно из украинских эмигрантов, является моим агентом, приходилось иметь десятки других, совершенно бесполезных для меня встреч. Из таких, бесполезных, особенно запомнились мне встречи с одним из лидеров украинских националистов Евгеном Стахивым, с писателем Кравцивым, да и с целым рядом других известных деятелей националистического, антисоветского движения. Как-то, помню, публично поспорил с Стахивым. Он обвинили меня, что, мол, я занимаюсь пропагандой. А пропаганда состояла в чем? Как-то я привез из отпуска набор пластинок «Запорожець за Дунаем» и подарил хозяину магазина. Все присутствующие были в шоке: мол, как это — в Советском Союзе вышла пластинка на украинском языке?.. И тут присутствующий Евген Стахив, так ехидно улыбаясь, спрашивает: «Що це ви такий подарунок коштовний даруєте?» Я говорю: «У нас, в Радянському Союзі, ця платівка коштує сімдесят копійок». Евген говорит: «Та що це ви таке кажете? Хиба це можливо? Це ж пропаганда!» И тут же стоит компания, все ожидают, что я скажу. Говорю: «Євген, а чи не пішов би ти на х * *!» Все рассмеялись. Говорю: «Ти поїдь на Україну, подивись, що там робиться, а потім будеш розмірковувати — що пропаганда, а що — ні.» На таких вот разговорах часто все и останавливалось, и дальше этого дело не шло.
— Теперь расскажите об американской «наружке».
— Наружное наблюдение велось чуть ли не постоянно. Однажды шеф пригласил меня к себе и говорит: «Ты меня просто пугаешь, за тобой вчера ходила бригада «лаен». Это спецуправление, которое обычно выезжает на задержание.
— Вы не уходили от «наружки»?
— Нет, никогда. С «наружкой» шутить не стоит. Были случаи, когда некоторые «горячие головы» пытались с ней поиграть, но это, почти всегда, довольно плохо заканчивалось. Одному нашему шины пробили, другому — тормоза испортили, в результате чего случилась авария, и наш сотрудник оказался на больничной койке. Так что баловаться с «наружкой» всегда чревато последствиями. Сотрудники «наружки», кстати, очень ценили, что от них не уходишь. Они же тоже отчитываются.
В Америке я проработал три года. И в 1963 году мое руководство решило, что «моя стажировка» закончена, и мне пора уже работать на более серьезном участке, но… в другой стране.
Сингапур— С Америки вас сразу же направили в другую страну или же дали какое-то время для передышки?
— Передышка длилась несколько лет. Это время я работал в Киеве. Потом меня снова пригласили в Москву и отправили в Сингапур.
— Чем вы занимались в этой стране?
— Все тем же. Опять же противостояние с ЦРУ. Там были наши торговые и некоторые политические интересы. Сингапур — страна транзитная. Через нее летают и плывут в Австралию, в Индонезию, в Новую Зеландию. То есть это пункт пересечения международных дорог. Приходит, например, корабль. На нем — шестьсот туристов. Многие из них — бизнесмены, ученые, представители политической элиты. Наши возможности по сравнению с американцами были ограничены. Например, у второго секретаря посольства США, он же был — резидентом ЦРУ, — бесплатная вилла. А у нас все жилье такое, что пригласить туда кого-либо было просто неудобно. Потому, если возникала необходимость устроить застолье, мы использовали для этого рестораны.
Когда я приехал в Сингапур, американцы уже знали, что прибыл сотрудник советской спецслужбы.
— Почему так?
— Все из-за того же Карибского кризиса. Тогда мне открыто пришлось контактировать с офицерами ЦРУ.
А здесь, в Сингапуре, вскоре после моего приезда, на меня вышел секретарь посольства США. И мы с ним три года дружили. Он тоже разведчик. Работал, в основном, по нашим студентам, которые обучались в местном университете, да и по всей советской колонии. Моя задача была — как можно больше знать и предотвращать вербовку кого-либо из работников посольства.
— Вы могли бы рассказать о случае предотвращения вербовки?
— Об одном, пожалуй, смогу. Нам пришлось тогда срочно отправить в Союз одного студента, которого мой друг-американец очень сильно уж обрабатывал. Даже скандал из-за этого получился. Я-то не знал, кто этот студент, а посол знал… И когда я предложил послу срочно отправить его в Союз, посол говорит: «Ну, вот и отправляй!» Говорю: «Я не могу сам решать такие вопросы. Я вам докладываю ситуацию, а решение принимаете вы». «У тебя, — говорит, — такая же красная книжка, как и у меня». «Да, но книжка, — говорю, — то такая же, да вот голос другой: у меня совещательный, а у вас — решающий». «Ладно, — говорит, — пиши справку».
Отправили мы этого студента, а потом вдруг приезжает к нам спецуправляющий генерал. Закрывает доступ к шифровальной переписке, забирает у шефа всю документацию, ни с кем не разговаривает. Начал опрашивать людей в посольстве. Проанализировав ситуацию, я понял, в чем суть проблему. Тогда говорю шефу: «Вот тебе папочка, в ней — вся документация, там точно речь пойдет об отправленном студенте». И, действительно, во время беседы генерал сразу же спросил шефа: «Почему отправили? Зачем?» А он говорит: «Как зачем? Вот такая вот информация была у нас на него». «Почему вы не информировали Москву?» «Как это не информировали? Вот в этой папке — все документы, подтверждающие наши сообщения». Генерал изучил материалы и сказал: «Все правильно вы сделали». И отдал шефу все его полномочия. Таким вот образом скандал был исчерпан. А был тот студент сыном заведующего отделом ЦК КПСС.
— Еще хотелось бы, чтобы вы рассказали, если это, конечно, возможно, о вашем друге-американце. Как складывались ваши с ним отношения? Кто кого обыгрывал? Не возникало ли каких-либо столкновений?
— Здесь, пожалуй, мало что смогу рассказать. Хотя об одном эпизоде попробую. Я вел дело к его вербовке. Он тоже, судя по всему, поставил цель — завербовать меня. И вот мы играем в эту игру. Приглашаю его в ресторан. Он приезжает. «Что пить будешь» — спрашиваю. «Конечно же, русскую водку». «Ну, смотри, — говорю. И вот он как выпил, так я его едва дотащил к машине. Отвез домой. На следующий день он звонит: «Аркадий, не могу поверить, что ты поступил со мной так благородно».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
