Последней и весьма важной составляющей был один из друзей Мюррея, ведущий представитель «новой журналистики» того времени У. Т. Стед. Стед, сыгравший важную роль в политике 1880-х годов как редактор «Пэлл-Мэлл газетт», в 1890 году основал журнал «Review of Reviews», но также обратился к оккультизму и начал исповедовать спиритуалистическую веру; в 1890-х годах он публиковал оккультный журнал «Borderlands». Уоллис Бадж, знаменитый хранитель египетских и ассирийских коллекций Британского музея, сообщал, что в 1906 г. Стед и Мюррей проводили в египетских залах оккультные или медиумические эксперименты. Пристрастие Сгеда к сверхъестественным явлениям позволило жрице осуществить наиболее внушительную демонстрацию проклятия[40].
Когда «Титаник» в 1912 году отправился в свое первое путешествие, Стед был, без сомнения, самым знаменитым англичанином на борту. Его самоотверженное поведение во время катастрофы лайнера вошло в патриотическую легенду. Спиритуалисты утверждали, разумеется, что первые новости о гибели корабля получили от самого Стеда: в конце концов, мертвые рассылают сообщения быстрее телеграфа. Все жадно читали отчеты о последних часах «Титаника». Фредерик Сюард, обедавший в тот вечер со Стедом, вспоминал, что «мистер Стед много говорил о спиритуализме, передаче мыслей и оккультных материях… Он рассказал о мумии из Британского музея, которая, по его словам, пережила поразительные приключения, однако обрушивала великие несчастья на всякого, кто пытался записать ее историю. Он говорил, что этих людей, одного за другим, постигли несчастья»[41]. Вероятно, Стед, будучи сам журналистом, вспоминал о судьбе Флетчера Робинсона; тот факт, что он подчеркивал опасности, связанные с сочинением статей о мумии, подчеркивает роль слухов.
Уилъям Томас Стед.
Низшие уровни иерархии знания, то есть простые сплетни о мумии, по-видимому, не вызывали гнева жрицы. Последняя застольная беседа Стеда породила слух о том, что футляр находился на «Титанике»: Британский музей якобы решил избавиться от проклятого предмета и продал его нью-йоркскому музею или коллекционеру. Один из видных приверженцев этой гипотезы писал: «Мумию перевозили в деревянном ящике, и по причине большой ценности она не была помещена в трюм “Титаника”, а находилась за капитанским мостиком. Заглядывал ли капитан Свейн[42] в эти роковые сверкающие глаза?»[43]
Вторая история о проклятии, относящаяся к этому периоду, просуществовала не так долго; разрозненные слухи о ней проявились быстро и в течение короткого промежутка времени. Она связана с Уолтером Инграмом, младшим сыном Герберта Инграма, основавшего в 1842 г. «Illustrated London News», одну из самых влиятельных газет викторианской эпохи. В 1900–1963 годах бессменным редактором издания был сэр Брюс Инграм, отразивший на его страницах семейную увлеченность египетской археологией. В 1920-х годах он был одним из немногих друзей Говарда Картера в мире прессы (а позднее одним из его душеприказчиков). Но со смертью Уолтера Инграма в 1888 г. еженедельник стал составной частью нарратива проклятия. Проклятие окрасило и средство коммуникации, и сообщение.
Уолтер Инграм получил образование в Итоне и Кембридже, сделавшись затем путешествующим джентльменом и африканским солдатом. В период, предшествовавший англо-зулусской войне 1879 года, он был одним из разведчиков Джона Данна. В 1885 году он присоединился добровольцем к экспедиции по спасению Гордона. То был иконический момент в истории Британской империи — обреченная на провал попытка спасти эксцентричного генерала Гордона от подлых арабов, поднявших исламистское восстание в Судане. Инграм нанял собственный паровой катер и отправился вверх по Нилу к зоне боевых действий в компании художника из «Illustrated London News» Мельтона Прайора, который еженедельно отправлял в редакцию репортажи и зарисовки. Инграм принял участие в двух знаменитых битвах в пустыне с махдистскими силами, сражался вместе с военно-морской бригадой на судне, успевшем подобраться ближе других к Хартуму, прежде чем англичан достигло ужасное известие о том, что Гордон был предан и убит арабами. Инграм, этот смелый доброволец, считался образцовым патриотическим героем; известный империалист сэр Сэмюэль Бейкер объявил его «одним из превосходнейших и храбрейших из людей, прекрасным воплощением человеческого типа, который определяется гордым словом «англичанин»[44].
Уолтер Инграм.
История о проклятии Инграма попала в печать благодаря интервью, которое его удалой командир лорд Бересфорд дал журналу «Стрэнд» в 1896 г. В качестве сувенира африканского похода, Инграм решил приобрести мумию. Мумию и гроб Нес-Амру (в сегодняшней транскрипции Несмин) он купил у вице-консула в Луксоре всего за 50 фунтов. На гробе, как рассказывается, имелась «таинственная надпись»[45]. в более поздней версии Гудрич- Фриер, «один из феллахов, переносивших гроб, сказал ему: “Ты знаешь, что с тобой случится? Ты будешь разорван на куски и растоптан, подобно траве”»[46]. Предупреждения были проигнорированы, мумия была отправлена в редакцию «Illustrated London News», а картонажная маска была передана в дар Британскому музею (в каталоге она значится под номером 24402). Затем мумия и гроб были подарены леди Мьюкс (Меих), содержавшей частный Египетский музей в своем поместье Теобальдс-Парк. Подарок занял почетное место в коллекции, и леди Мьюкс заплатила Уоллису Баджу за работу по описанию мумии и переводу иероглифов. Хотя Бересфорд утверждал, что к Британскому музею «обратились с просьбой прислать эксперта для перевода длинной и леденящей кровь надписи», опубликованный перевод не содержит никакого проклятия[47].
Три года спустя, в 1888 году, во время охоты на крупную дичь с лордом Генри Мьюксом в Сомали, близ Берберы, Уолтера Инграма убил и растерзал слон. Обезумевшее животное «разбросало» куски его тела; когда их собрали и временно захоронили, чтобы избежать разложения, налетела буря и останки были смыты — таким образом, проклятие исполнилось целиком и полностью. Однако проклятие мутирует в зависимости от контекста. В одной из версий героем становится сэр Брюс Инграм, который «получил в подарок мумифицированную руку, служившую пресс-папье»; рука держала скарабея с иероглифической надписью: «Будь проклят тот, кто потревожит мое тело. Его настигнет огонь, вода и чума». Как гласит один недостоверный мемуар, «через несколько месяцев красивый загородный дом редактора сгорел дотла. Он был отстроен, но нижний этаж вскоре затопило. Сэр Брюс не стал дожидаться чумы. Он отправил мумию… обратно в Долину царей»[48]. В музеях Рипли «Хотите верьте, хотите нет»[49] также представлена рука мумии, которая якобы навлекла проклятие на Уолтера Инграма. В версии Рипли проклятие таково: «Всякий, кто увезет меня в чужую страну, умрет не своей смертью, и кости его никто не найдет»[50].
Проклятие видоизменяется снова, когда героиней истории становится леди Мьюкс. Валери Мьюкс была одной из самых скандально известных женщин викторианской Англии; эта бывшая девица из казино сумела соблазнить и женить на себе наследника пивоваренной империи Мьюкс. В 1881 ее портрет был заказан Джеймсу Уистлеру — возможно, в качестве пропуска в высшее общество, так и не принявшее ее. Вместо этого леди Мьюкс тратила приобретенное в браке состояние на бриллианты, лошадей и египетские артефакты. В ее случае проклятие Несмин было иным: «В проклятии говорилось, что всякий, кто извлечет из гробницы мумию, умрет бездетным и в жутких муках»[51]. Здесь явно имел место ретроспективный взгляд. Сэр Мьюкс, друг Уолтера Инграма, умер от последствий алкоголизма в 1900 г.; Валери Мьюкс умерла бездетной в 1911 г. Свое египетское собрание она завещала Британскому музею, однако из-за ее репутации и условия, по которому коллекция должна была выставляться исключительно целиком, музей отказался от дара. Душеприказчики распродали имущество леди Мьюкс в 1911 г. на аукционе «Сотбис». Мумию и гроб, за ничтожную сумму в 72 фунта, приобрел газетный магнат и маниакальный коллекционер Уильям Рэндольф Херст. Ему также пришлось распрощаться с этими реликвиями, когда в 1939 г. он потерял свое состояние; теперь Несмин находится в коллекции Школы дизайна Род-Айленда.
Примечания
1
Читателя, не имевшего до сих пор возможности познакомиться с мистером Морисом Клау, следует предупредить, что в число многочисленных странностей этого детектива входит и весьма необычная манера выражать свои мысли (Прим, перев.).
2
