Шмаков: Так что, значит, Шнеерсон был с ним знаком?
Свид.: Да.
Шмаков: Вы студент [Киевского] университета?
Свид.: Да.
Шмаков: Юрист?
Свид.: Да.
Шмаков: Не были ли вы со студентом Голубевым в пещере?
Свид.: Да, был. Мы осмотрели местность... И вот когда мы возвращались от пещеры, нас подозвал один из компании трех, которые сидели на траве... Один из них, впоследствии оказавшийся Добжанским, как он сам себя назвал, объяснил, что не ходите в пещеру, там вас союзники [74] убьют. Мы заинтересовались: как, разве союзники убивали? Да, говорит, здесь Ющинского убили. А что такое Ющинский? Да, я знаток этого дела. Мы говорим: «Скажите, как убили». Он начал нам рассказывать. Перед тем, как начать рассказывать, он налил стакан водки, предложив нам. Мы, {348} понятно, отказались. Он сам выпил и его товарищи тоже; он рассказывал, между прочим, о Марголине и о других присяжных поверенных, говорил, что Марголин сказал, что Бейлиса оправдают непременно, а Чеберяк[ову] засудят. Потому что Марголин так сказал. Голубев заявил, что читал в газете, что фонарщик видал Ющинского, когда его вел Бейлис. Да, говорит, дурак этот фонарщик, – он называл его Шаховским, – потому что своего человека топит, мы его должны выручить, а он его топит. Затем, когда мы поговорили и возвращались назад, то он, проходя мимо усадьбы, кажется Захарченко, про дыру говорит: Марголин говорит, что труп Ющинского был вынесен из этой дыры... Я заметил, что когда-то был и, между прочим, осматривал забор и совсем с другой стороны была дыра; нет, говорит, то абсурд, здесь были дыры. Затем, он опять заговорил о Шаховском. Да, говорит, Шаховский проболтался и сказал, но он больше этого не скажет, потому что мы его избили. Голубев повторил, – «как избили?» «Да, избили, так что он никогда не скажет»...
Прокурор: Вы интересовались этим делом как студент?
Свид.: Я интересовался этим делом, потому что в первое же время пошел слух, что это ритуальное убийство. Я был на похоронах, смотрел на этот маленький, исколотый трупик... Он-то действовал на меня так сильно, так что я решил, насколько будет возможно, помочь делу...
Прокурор: Вы в Киевской гимназии учились?
Свид.: Да.
Прокурор: И студент первого курса?
Свид.: Первого.
Прокурор: Вас возмутило это дело?
Свид.: Да, на меня оно сильно подействовало...
Прокурор: Вы начали интересоваться вместе с Голубевым. Он ваш товарищ?
Свид.: Да...
Грузенберг: ...Вы начали говорить, что Добжанский был выпивши... и говорил, что знает кто убил, кого он называл?
Свид.: Он называл Веру Чеберяк[ову].
Грузенберг: Он сам называл?
Свид.: Да, и его товарищ один заявил, что я знаю, что Женю Чеберяк[ова] отравили свечами с морфием. У головы поставлены были три свечи...
{349} ...Грузенберг: Вы утверждаете, что это [о другой дыре в заборе. – Ред.] Марголин говорил, или, может быть, из напечатанного расследования это узнали?
Свид.: Нет, лично от Добжанского. Мне он говорил...
Председатель: Но вы удостоверяете, что тогда такой дыры не было, когда вы осматривали?
Свид.: Не было.
Председатель: Это после убийства?
Свид.: Да, в конце апреля.
Председатель: А этот разговор был в августе? (К Добжанскому.) Добжанский, вы слышали, подойдите сюда.
Свид. Добжанский: Ничего подобного не было.
Председатель: Марголина не знаете?
Добжанский: В первый раз слышу.
Председатель: Студентам о Марголине говорили?
Добжанский: Ничего подобного не знаю, понятия о Марголине не имею, (обр[ащаясь] к свид[етелю] Позднякову), что вы говорите?
Поздняков: Я прошу вас не кричать.
Председатель: Свидетель Добжанский, ведите себя прилично...
Добжанский: Я о Марголине первый раз слышу!..
{350} ...Председатель: Скажите, вы рассказывали студенту Позднякову, что этот Шаховской – проболтался, мы его за это поколотили.
Добжанский: Боже избави, ничего не говорил...
Зарудный: Г. Добжанский, вы нам сами рассказывали, что кто-то Шаховского ударил.
Председатель: Вы говорили об этом?
Добжанский молчит...
{351} ...Председатель [просит подойти Голубева]
Голубев: Добжанский сказал: «Мы избили». Я думал, что я ослышался и переспросил его, но он подтвердил и сказал: «Мы избили»...
[Опущено показание Пащенко, осматривавшего забор вместе с Голубевым и подтвердившего, что дыры позже были заделаны, протокол осмотра, заявления сторон, ряд показаний второстепенных свидетелей о коровах Бейлиса и др. – Ред.]
{361} Десятый день 4 октября 1913 г.
{373} ...Показание Олимпиады Нежинской [бабушки Андрюши]
Шмаков: Когда вы жили на Лукьяновке, то вы покупали сено в лавке Шнеерсона?
Свид.: Да.
Шмаков:Скажите, а он здесь, в зале?..
Свидетельница (оборачивается): Он сидит сзади.
Председатель: Подойдите, свидетель Шнеерсон...
Свид.: Это он. А когда приехали из Слободки, то я пришла брать сено, пришел в лавку еврей мужчина, молодой, лет 30-ти, прилично одет, в черном пальто, принес газету и стал что-то читать. Шнеерсон ему что-то сказал, по-еврейски, я только слышала: "бабка", он газету опустил вниз...
Шмаков: Скажите, пожалуйста, не случалось ли вам Андрюшу посылать с мешком в лавку?..
Свид.: Приходилось. Мальчик брал [в лавке сено].
Шмаков: Вы говорите, что мальчик не один раз ходил? Файвель Шнеерсон знал Андрюшу?
Свид.: Он часто ходил...
Председатель: Вы брали сено у Шнеерсона, когда жили на Лукьяновке?
Свид.: Да, а после жили на Слободке. После смерти мальчика, вскоре после похорон, я опять пошла за сеном...
Председатель: И вот тогда и был разговор по поводу газет, вы видели какого-то еврея, который сказал что-то по-еврейски, потом он [Шнеерсон] сказал "бабка", посмотрел на вас и они перестали говорить?
Свид.: Да...
Шмаков: Вы говорите, что тот еврей, который пришел читать газету, читал ее с веселым видом?
Свид.: Да, он читал весело.
Шмаков: А потом сказал ему что-то по-еврейски?
Свид.: Я расслышала только "бабка", тогда тот опустил газету и посмотрел на меня презрительно...
Прокурор (Шнеерсону): Вы не отрицаете, что вы знаете эту старушку, что она бывала у вас в лавке?
{375} ...Свид. [Шнеерсон]: Да, эта женщина брала у меня сено.
Прокурор: Вы слышали, что она говорит, что она приходила с мальчиком и иногда посылала его одного? Вы мальчика тогда не видели?
Шнеерсон: Я мальчика никогда не видал.
Прокурор: Вы совсем не знали о существовании мальчика?
Свид.: Не знал...
{376} ...Заявление Зарудного [по поводу допроса Шнеерсона. – Ред.]
Зарудный: Я имею сделать заявление... Расследование степени прикосновенности к делу убийства Ющинского и к тем обстоятельством, которые сопровождали его смерть, а также лица к делу не привлеченного, которое не имеет возможности и права вызвать свидетелей, чтобы доказать свою совершенную невиновность, является, по мнению защиты, делом, не согласным с законом... Мы протестуем...
Председатель: Прошу не употреблять таких резких выражений.
Зарудный: И мы ходатайствуем о занесении только что данного свидетелем Шнеерсоном показания от слова до слова... Мы ходатайствуем все вопросы, смысл которых ясен и говорить о которых нечего, занести в протокол. Здесь обвиняется не только Бейлис, но обвиняется Шнеерсон, обвиняются и другие лица, которые не могут защищаться, а им бросают в глаза, что они участвовали в убийстве...
