[Опущены очная ставка Веры Чеберяковой и сотрудника "Киевской мысли" Ордынского, участвовавшего в попытках ее подкупа в ресторанах, показания шорника Горбатко (о швайках) и других рабочих завода и свидетелей, чьи показания были малозначительны: евреев Дудмана и Жука, с которыми во дворе синагоги встречался Казаченко с просьбой "спасти Бейлиса". Показания заводского управляющего Дубовика о печи и о помещениях при конюшне более интересны, но ради экономии места они тоже опущены, как и некоторые процессуальные вопросы. – Ред.]
{398} ...Показания [умершего] Колбасова
[Оглашаются показания от 24 мая и 6 июля 1911 г.]
«1). ...Я имею переплетную мастерскую, где постоянно работаю и только по воскресеньям... уезжаю в Слободку, в свой дом... Лука Приходько работает в моей мастерской около 5 лет, и я его считаю самым лучшим мастером. В месяц я ему плачу 26 рублей. Человек он трезвый, работящий и очень хороший семьянин. Все заработанные деньги он отдает своей семье, на себя же тратит очень мало... Я помню хорошо и утверждаю, что Лука Приходько с понедельника 7 марта до субботы 12 марта безотлучно находился в моей мастерской... В субботу 12 марта, приблизительно в семь часов вечера... в мастерскую пришла Александра и в половине восьмого часа вечера с Лукой пошла к [сапожнику] Иванову... В воскресенье 13 марта я утром отправился к себе на Слободку. Приблизительно часов в 11 дня ко мне зашел Лука Приходько и сказал, что его пасынок Андрюша ушел в субботу, 12 марта {399} утром, в училище и до сих пор не возвращался домой, и что его жена Александра отправилась в Киев разыскивать... В понедельник 14 марта Лука явился на работу и работал все время до субботы... Несколько раз к нему заходила Александра и сообщала о том, что Андрюша нигде не найден... О находке трупа Ющинского я узнал от Луки в понедельник 21 марта, а он об этом прочитал в газете... Кто совершил это убийство, мне неизвестно, и ни Луку Приходько, ни его жену Александру в этом убийстве я подозревать не могу, так как обоих знаю с самой лучшей стороны...
2). К прежнему своему показанию добавляю: я и теперь категорически утверждаю, что всю неделю до исчезновения мальчика Андрея Ющинского мой рабочий Лука Приходько постоянно находился в моей мастерской и никуда не отлучался. Ночевал он с пятницы на субботу, 12 марта, у меня в мастерской, вместе с Ковалевским, я же спал в соседней комнате... В субботу 12 марта я разбудил Луку Приходько и рабочего Ковалевского ровно в 7 часов утра, это я помню хорошо, и говорю вам, следователь, чистую правду...
[Опущены показания других малозначительных свидетелей о Луке Приходько, Вере Чеберяковой и др. – Ред.]
{402} ... Одиннадцатый день 5 октября 1913 г.
[Опущены показания малозначительных свидетелей о Бейлисе, Вере Чеберяковой и др. Опущены и явно выдуманные показания Вышемирского о том, что семья Равич, уехавшая в Америку, якобы видела в доме Чеберяковых труп Ющинского, завернутый в ковер; якобы потому им Чеберякова помогла деньгами на билеты в Америку. Химическое исследование ковра, пола и обоев в квартире Чеберяковых следов крови не обнаружило; кроме того, Шмаков обратил внимание на то, что данный свидетель работал возчиком на заводе Зайцева и заработок его зависел от квитанций, выдаваемых Бейлисом. – Ред.]
{409} ...Показания М. Зайцева [владельца кирпичного завода]
{410} ...Грузенберг: Богадельню вы строили?
Свидетель: Да... По смерти покойного отца нашего дети собрали между собою небольшой капитал и решили увековечить его память устройством богадельни.
Грузенберг: Когда вы приступали к постройке, не имели ли вы в виду устроить при богадельне молитвенный зал, молельню?
Свид.: Имели, предполагая, что на это последует разрешение подлежащей власти...
Грузенберг: ...Этот зал, который вы думали отвести под молитвенные собрания, вы стали возводить, рассчитывая получить разрешение?
Свид.: Непременно. Мы рассчитывали потому, что не полагали встретить в этом отношении каких-либо препятствий. Дело в том, что для открытия домашней молельни существует определенное законоположение. Для этого требовалось, чтобы предполагаемая молельня находилась на расстоянии не ближе 50 саженей от ближайшей православной церкви. Это первое условие. Затем, второе условие, – чтобы был определен контингент тех лиц, для которых предназначается молельня.
Грузенберг: Молельня для кого предназначалась?
Свид.: ...Во-первых, для больных и выздоравливающих... для персонала врачей-евреев и служащих-евреев...
Грузенберг: Закладка когда была совершена?
Свид.: 7 марта 1911 года... совпало как раз с днем кончины моего покойного отца... На панихиду никто не приглашался... И вот по окончании панихиды там была закладка, в очень скромном виде, и никого не приглашали...
Грузенберг: Скажите, пожалуйста, у вас или у вашей супруги нет ли родственников по фамилии Эттингер и Ландау?
Свид.: ...Да, есть... Эттингер – это брат моей жены, а Ландау – сын моей сестры...
{411} Грузенберг: Скажите, в каком году скончался ваш батюшка?
Свид.: В 1907 году, 20-го февраля.
Грузенберг: Ваш отец имел имение Григоровку?
Свид.: Имел.
Грузенберг: Когда наступала пасха, то ваш отец пек мацу в Григоровке?
Свид.: Да.
Грузенберг: Почему он это делал, когда в Киеве на Подоле он легко мог достать мацу?
Свид.: Покойный отец очень любил своих детей и всегда им к празднику делал подарки...
{412} ...Прокурор: Скажите, пожалуйста, ваш батюшка был, значит, Иона Мордкович Зайцев?.. Он был человек набожный?
Свид.: Человек очень религиозный, но вместе с тем человек светский, занимавшийся своими делами...
Прокурор: Свидетель, вы Менделя Бейлиса знаете?
Свид.: Хотя {413} он и служил под моим начальством, но я должен сказать, что не помню его. Он был приказчиком на заводе, и, вероятно, я его видел. Но лица я его не помню [! – И.Г.].
Прокурор: А Арона Бейлиса, брата его, вы помните?
Свид.: Кажется, я его впервые увидел в суде, хотя с уверенностью тоже не могу сказать.
Прокурор: Он, между прочим, сказал, что ваш батюшка был очень набожный человек, и затем хасид. Это вам известно, что он к хасидскому толку принадлежал?..
Свид.: Я понимаю слово хасид как очень набожный человек, исполняющий все заветы и все указания религии... Я его лично не причисляю к хасидам...
Прокурор: Вы не отрицаете того факта, что ваш покойный батюшка, человек очень набожный, поручал Менделю Бейлису разделять мацу среди родственников?
Свид.: Это возможно.
Прокурор: Затем, вы говорите, что после смерти вашего отца дети уже не занимались печением мацы в имении?
Свид.: Ни в коем случае...
{414} ...Прокурор: Мне важно вот что установить, что при жизни вашего батюшки, который был человек очень набожный, не придавал ли он печению мацы более серьезного значения, как человек набожный?
Свид.: Я думаю, что нет, я думаю, что он печению мацы придавал такое же значение, как соленью огурцов, какое придавал изготовлению и других продуктов...
Прокурор: Я потому спрашиваю, что сам Бейлис рассказывал нам, что печение мацы производилось в присутствии раввина и было обставлено известными обрядами...
{416} Прокурор: Вы сами принадлежите к какому толку?
Свид.: Я еврей...
Прокурор: ... Я предлагаю этот вопрос в виде того, что у нас есть свидетель еврей, который прямо говорит, что отец его принадлежит к хасидам.
Свид.: Я себя не причисляю ни к какому толку, я просто верующий еврей... Я бываю только в домашней молельне, которую основал мой отец...
[Опущены показания свидетелей, имевших отношение к заводу Зайцева: служащих Чернобыльского, Прицкера, Дикуши и др. Опущены показания Ландау (представленного как родственника Зайцева) и Эттингера (представленного как брата жены М. Зайцева, в предъявленном его паспорте отметка, что он покинул Россию 28 января 1911 г.). С учетом всего выявленного на суде об этих персонажах (с. 123, 130, 160, 163–165, 274, 275), а также рассказа детей Чеберяковых, видевших у Бейлиса странных евреев, прибывшие на процесс "интеллигентные" Эттингер и Ландау были совершенно другими людьми. Обзавестись подложными паспортами и визами особой трудности не представляло. – Ред.]
