— В час жду тебя здесь. До завтра.
Ого! Я все же достучалась до мужского сознания.
В темноте холла светился только экран компьютера в закутке ресепшена. Айк честно спал, вытянувшись во весь рост, в глубине большого старого кресла хозяйки. Кристина. Как она там в больнице? Не удастся мне завтра навестить ее. Ночной холодноватый ветер прорывался в комнату через приоткрытую створку окна. Я осторожно тронула парня за плечо. Он моментально открыл глаза.
— Иди, ляг нормально, — я улыбалась.
Айк резким движением схватил и усадил к себе на колени.
— Не надо, — попросила я шепотом, не желая ссориться.
— Тсс! — шепнул он мне в ухо. — Сиди тихо и слушай. Есть человек, который стучит на тебя Баграмяну. Докладывает, что ты, с кем и как, — Айк мягко касался губами моей щеки.
Я застыла. Пепа процокала когтями по линолеуму. Поскреблась лапой по ноге. Я машинально подняла ее к себе на колени. Так мы сидели друг на друге в три ряда. Монитор мигнул сиротливо и ушел спать. Только диск луны, почти полный глядел на нашу троицу сквозь стекло.
— Я без понятия, кто это. Встретил сегодня дядю Фрунзика на рынке. Он между разговором намекнул. Сказал: твоей блондинкой интересуется сам Самвел Баграмян. Зенки здесь. Грабли свои в жопу засунь и не трепыхайся. Вот такие дела, Лолочка, — про руки-грабли сказал добрый армянский эскулап не зря. Они уже пытались прихватить меня горячо за попу. Я стукнула с силой Айка по доске груди. Руки вернулись ко мне на талию. Прикинулись равнодушными. Как подлокотники кресла. Или опоссумы.
— Будь осторожнее, дорогая. Особенно со своими постоянными заходами под утро, — прошептал Айк, целуя меня уже неприкрыто. Я всунула ладонь между его губами и собой. — Ну почему?
— Потому что, — я аккуратно встала на ноги. Маленькая Пепа чуть не скатилась с моих колен на пол. Я поймала ее в последний момент. Чмокнула в нос. Та ответила. Пахла Кирюшей и блинчиками с творогом.
— Даже собака получает от тебя больше любви, чем я, — усмехнулся парень.
— Не плачь. Я хочу завтра взять выходной.
— Один поцелуй и получишь, — беззвучно засмеялся мой друг. Снова тянул к себе.
— Иди нафиг! — ушла с собакой в комнату Кирюши.
Правду сказал Айк или накрутил меня на всякий случай, чтобы вела себя тише? Саша. Не летают кирпичи на головы. Нелетная погода. Поживем — увидим.
Глава 20. Прогулка
Белое платье колоколом длиной под самый корень. Матросский воротничок.
Синяя полоска, белая. Галстучек такой же под треугольником выреза. Алый лифчик слегка просвечивает через полотно. До белых трусов осталась пара сантиметров. Я купила это платье за копейки в соседней лавочке.
— Детский вариант. Чума! Хочется трахнуть тебя и удочерить одновременно, — грубо рассмеялась Стелла, хозяйка заведения.
— Как пойдет, — ответила ей в тон.
Эскорт так эскорт. Подумала и полезла в сумку, заброшенную на шкаф. Вытащила из коробки туфли, которые купил мне Саша. Пазолини. Не старик Маноло, как в прежние времена, но тоже неплохо. Носок и пятка. Кожа цвета тела. Каблук, как естественное продолжение ноги.
— Девушки с такими ногами должны отстреливаться при рождении, — заявила Вика, моя напарница и сменщица. Она курила у входа в караоке, сидя на корточках, как сидят зеки, выставив предплечья и кисти рук вперед. Смотрела на меня снизу оценивающе, по-мужски. Мужиков она обожала, но лесбийский опыт наверняка был. К гадалке не ходи. — Зачем ты надела такие трусы? В стрингах было бы круче!
— Хорошо, в следующий раз так и сделаю, — я не стала спорить.
— Куда ты собрался, парень? — вопрос к Кириллу. Тот скакал вокруг меня, изображая пассы известного рэпера.
— Мы с подругой моей Лолой, — широко расставил ноги в синих шортах. — Едем по морю в яхте ходить, — поднял обе руки вверх, переступил на полусогнутых ногах вперед. — Будем рыбу большую с пацанами ловить, пить виски с колой и с девчонками мутить. Ё! — Кирюша сделал руками все положенные махи и расстопыривания.
— Давай, давай! Не укачает вас в море-то? — Вика встала и подошла ко мне.
— Не, меня никогда не укачивает, — заверил мальчик и пошел дальше, сочиняя и пританцовывая.
— Слушай, Лолка. Где ты берешь этих богатых мужиков на крутых тачках? Я, вроде, рядом с тобой подносы таскаю, а ни одного в глаза не видела. Поделись опытом? — Вика внимательно смотрела снизу в мое лицо, еле до подбородка мне доставала. Обветренные губы кривили усмешку. Жесткие, обесцвеченные волосы стояли торчком. На шее виднелся свежий засос. Не она ли секретный агент Баграмяна? Эта мелкая шлюшка-любительница? У меня паранойя.
— Это ты о чем? — я сделала простенькое личико.
— Это я хотя бы о докторе Георгии Аркадьевиче, — не отступала от своего интереса барышня.
— А, — махнула я лапкой небрежно. — Он пропал в далеком далеке. Пока-пока, Викуся. До встречи в караоке.
Затылком чувствовала ее непростой взгляд через дорогу, когда садилась в пресловутый крузак. Ладно.
Здравствуйте, здравствуйте. Как поживаете? Какой милый мальчик? Внук? Сын? Какая прелестная у вас спутница, Лев Иванович! Дочь? Подруга?! Сколько лет, сколько зим! И все в таком роде минут пятнадцать. Рукопожатия, поцелуи в воздух, никогда — в лицо и с чувством. Яхта действительно большая. Свежий лак на дереве, бронза и сталь надраены до солнечных зайчиков. Народу хватает с избытком. В основном, лет около тридцати, плюс-минус. Старшее поколение присутствует в возрастной категории Гурова. Детей — человек шесть с Кирюшей вместе.
Щуплый парнишка-аниматор, ненадежно болтаясь внутри костюма Карлсона, технично забрал моего младшего кавалера в детский кружок. Там кругленькая девушка, изображавшая Малыша, что-то бодро говорила уже улыбающейся ребятне.
— Им бы персонажами поменяться, — заметил негромко Гуров, слегка обнимая меня за талию. Хочет показать остальным собравшимся, что я все-таки не его дочь.
— Мне скромницей держаться или у нас любовь? — я шептала близко в седые короткие волосы. На своих каблучищах могла свободно смотреть поверх его головы.
— Пусть будет любовь. Но! Интеллигентно.
— Это как? Не лезть прилюдно в штаны и не целоваться взасос? — я ухмылялась.
— Ты сама знаешь все лучше меня, — ответил Гуров и плотно провел ладонью по моему заду. Хлопнул несильно и отдвинулся на приличное расстояние.
— Интеллигентно ли дать тебе сейчас по физиономии, дорогой? — я дотянулась и поцеловала его в щеку. Нежно.
— Первый и единственный раз я видел такие ноги наяву лет двадцать назад во Фриско! Здорово, Гуров! — большой мужчина шел к нашей паре, протягивая лапищу в приветствии. Огромные рубаха и штаны развевались от стремительного хода этой гигантской машины для поглощения еды и других удовольствий жизни. Веселые голубенькие глазки потерялись в щеках, поросших короткой седой щетиной.
Гуров пожал предложенную руку, но как-то вяло, никак не соответствуя счастью с другой стороны.
— Примите мое искреннее восхищение, мадемуазель! — дядя ловко отловил мою кисть и прижал к губам.
— Представь нас друг другу, генерал, — велел здоровяк моему спутнику.
Генерал? Я повернула к Гурову удивленное лицо. Он не смотрел на меня. Он вообще не смотрел никуда конкретно. Неприятная вялость чувствовалась во всей его подтянутой, безукоризненно выглаженной фигуре.
— Сергей Петрович, мой бывший коллега. Лола, — сказал сухо. Взял меня под руку, явно хотел увести.
— Здравствуй, Лева. Я очень рада, что ты нашел время посетить наш скромный праздник, — чуть хрипловатое контральто. Тяжеловесная волна Пуазона при свете яркого дня подобралась к нам и остановила.
Ухоженная миниатюрная брюнетка лет пятидесяти. Красное платье. Отличной сохранности фигура. Умеренный макияж прячет лицо за тщательной прической.
— Здравствуй, Ирина. Прекрасно выглядишь. Где виновник торжества? — Гуров держался очень прямо. Вот зачем он притащил меня сюда. Что бы прятаться от старых приятелей за мои ноги и острую, на грани приличия, разницу в возрасте. Как эта тетка за длинную челку.
