Я жестокий варвар.
Мы подхватили манатки и двинулись в путь растянутым, чтобы не бросаться в глаза, караваном оборванцев. Джабар указывал дорогу, я и Олник шли замыкающими. Виджи двигалась передо мной, и я представлял, как плавно покачиваются ее бедра под бесформенным балахоном. Увы, эльфы проявляли скверную артистичность: даже в облике нищебродов их походка была горделива, хоть им и пояснили, что ноги следует приволакивать.
Эльфийка так плавно покачивала бедрами в моих фантазиях, что во мне возникло горячее и несколько противоестественное для варвара Джарси желание нарядить ее в костюм наложницы — шальвары, браслеты с бубенчиками и полупрозрачный лиф. Ступни, разумеется, оставить босыми. На шею — жемчужное ожерелье в форме ошейника... Идьи сьюда, жэнщина! Хачу танец жывота! О, нет!
—Ну и чеко ты фыяснил? — поинтересовался мой друг, зажав нос пальцами.
Умеет вовремя расколотить мои фантазии, шельмец!
—Они хотят нанять меня для похода. Я склонен согласиться. В Хараште мне оставаться нельзя. К дедушке я не вернусь. Как-то все удачно сложилось, ты не находишь?
И подозрительно — мог бы я добавить.
—Гномья курва! За город?
—Ну ясно, не за молоком сходить на базарчик. Далеко, думаю, очень далеко.
—А... а как фе я?
—Ну я намерен выторговать для тебя местечко, если ты не боишься вычихать свои легкие. Если останешься, отдам тебе свой гонорар, иди куда хочешь.
Олник надулся:
—Пойду с тофой и паста!
—Паста-то паста, а как же аллергия? Он подумал.
—Я буфу ифти с подфетренной стороны.
Мы порядочно проваландались по всяким задворкам: Джабар вел нас самыми безлюдными местами, чтобы не привлекать внимания стражи и возможных шпионов. Жаль, нельзя нанять экипаж — ни один кучер в здравом уме не подвезет пятерку прокаженных. Да что там, он и одного-то не подвезет. Наконец, по краешку перейдя Парк Трех Сироток, мы увидели цель нашего пути.
За ветхой каменной стеной возвышался массивный храм, отчасти скрытый лесами. Его зеленоватый изразцовый купол напоминал головку репейника, которую сослепу немного пожевала корова. С южной стороны купол подпирали неошкуренные бревна и каркас чьей-то кровати. Покатая крыша, похожая на плечи гиганта, была утыкана дымоходами.
Недостроенный храмовый комплекс был выкуплен Гильдией лет сто назад у каких-то разорившихся культистов и с тех пор находился в состоянии ремонта и переделок.
У приоткрытых железных ворот сидел седовласый, облаченный в кипенную хламиду старик. Шляпа с заостренной тульей, длинный посох и молочно-белая борода придавали ему вид степенный и величавый. Он неподвижно глядел в пустоту, как и полагается слепому, а перед ним стояла корзина для подаяний. Подавать полагалось исключительно монеты, ибо корзина была накрыта крышкой с узкой прорезью. Возле корзины на шесте, воткнутом между булыжников, висела деревянная табличка. Надпись, исполненная белой краской, гласила:
Остановись, прохожий!
Пожертвуй на строительство храма в честь Горма Омфалоса!
Горм Омфалос — наш бог! Построим храм вместе!
В Гильдии это называлось «сбор денег на пиво», а надпись на табличке соскабливали и заменяли в соответствии с тем, какой культ в Хараште находился на пике признания. Добавлю, что сбежать с корзиной было бы затруднительно, поскольку на время сбора денег она крепилась к мостовой болтами.
Дав знак подождать, Морган подошел к старику и перекинулся с ним парой фраз на воровском арго. Слепец степенно кивнул и устремил взгляд в пустоту. Его зрачки прекрасно реагировали на свет, ляп, известный немногим. Думаю, зрение у него было превосходное.
—Сижу на жопе ровно, — сказал он гулко. Это значило — не все в порядке, и в поле его зрения попали фигуры, которые он склонен отнести к «подозрительным». Переодетые стражники, еще кто-то.
Джабар вернулся к нам. Покачал головой.
—Лучше зайдем с тыла, чтобы не привлекать особого внимания тех, кто снаружи и внутри. Гильдия бурлит, да-а, вы разворошили городской муравейник, паршивцы!
Мы зашли с тыла, со стороны каретного двора, пройдя вдоль стены, поросшей у основания мхом и сорняками. Как и всякое порядочное, солидное заведение, Ночная Гильдия имела несколько тайных входов и выходов. Покосившийся домик стоял через дорогу от Гильдии, на его двери под сенью двух кипарисов висели таблички: «Ассоциация помощи пострадавшим», «Альянс взаимовыручки», «Третья церковь восьмого пришествия», «Школа филантропов», «Божественный мундус» и «Кредитный союз "Без возврата"».
У членов Гильдии специфическое чувство юмора. Когда мы прошли внутрь Гильдии сырым тоннелем, я облегченно вздохнул: первый этап плана выполнен! А вот второй... Впрочем, тут все дело за Джабаром.
15
—Карлики!
—Карлики?
—Угу, карлики. Карлики, пигмеи, коротышки, называй их как хочешь.
—Змеюшки, — чавкая мясным пирогом, ввернул Олник.
—Короче, вам помогут карлики. Поскольку все выходы из города под надзором, а перелезать городскую стену впотьмах тоже не очень-то безопасно, вы и ненаглядные уйдете морем.
—Морем? Гх-м... — Похоже, наступил день тупого варвара, иначе зачем я все время переспрашиваю? — Но порт-то закрыт. Пираты Кроуба сидят у Харашты на макушке!
—Сидят. Но вы уйдете морем.
—Как?
—На почтовом самоходе карликов.
—На самоходе? — Черт, а ведь верно. Как я об этом раньше не подумал?
Джабар промокнул лицо полотенцем и усмехнулся:
—Ага. Порт закрыт, но Посыльная Гильдия рискует ходить вдоль берегов. Срочная почта, мелкие грузы для управителей провинций. Бот у них с низкой осадкой, ему не страшны мели. В случае опасности они прижимаются к берегу, пиратам их просто так не достать.
—Самоходы, малоходы, тьфу! — Олник заерзал на стуле. Таинственный механизм, который приводил в движение гребные колеса бота, вызывал у всех без исключения гномов Харашты злую ревность. Они пытались построить нечто подобное, но пока, за исключением одного взрыва и двух трупов, никаких подвижек не было.
Я подавил ругательство. Вот еще гном заартачится для полного комплекта, и можно сушить весла.
—Придется плыть, Ол.
Он уставился на меня взглядом побитой собаки.
—Ага, блевать от карликов и чихать от эльфов. Эркешш махандарр!
—В море обычно блюют от качки.
—Нет у гномов морской болезни, все наши хвори — от змеюшек и эльфов! Ай, делайте, что хотите, все равно пропадать! — Он уставился в окно, подтянув, однако, к себе блюдо с пирогом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
