Уолкер Керр, напротив, считал, что чувство реальности утратил Фишер и его требования совершенно непомерны. По мнению Кастенса, Фишер абсолютно искажал факты и сознательно вводил в заблуждение руководство в Адмиралтействе относительно той угрозы, которая могла исходить от русского Черноморского флота. Фишер утверждал, что если русские введут свой флот в Средиземное море, это серьезно ослабит позиции англичан. Кастенс весьма скептически относился к возможности возникновения такой ситуации. Информация, которой располагал начальник военно-морской разведки, свидетельствовала, что русский Черноморский флот пребывал в плачевном состоянии[209].
В 1901 г. Фишеру исполнилось 60 лет, и он начал размышлять о возможности выхода в отставку. Он уже не так оптимистично расценивал свои шансы стать первым морским лордом и был готов прийти в Адмиралтейство и в более скромном качестве. Как раз в это время начали ходить упорные слухи, что вице-адмирал Арчибальд Дуглас собирается выйти в отставку и освободить пост второго морского лорда.
И действительно, 9 февраля 1902 г. Фишер получил официальное предложение принять у Дугласа пост второго морского лорда: "Дорогой адмирал, — писал Селборн. — Вы неоднократно оказывали на меня давление, настаивая, чтобы я освободил Вас от обязанностей на Средиземном море до проведения больших маневров с тем, чтобы дать возможность Вашему преемнику набраться опыта, а Вам дать возможность выращивать капусту или еще что-нибудь в отдаленной английской деревеньке. Теперь я собираюсь поймать Вас на слове, только вместо выращивания капусты в сельской местности… я хочу, чтобы Вы заняли место адмирала Дугласа в качестве второго морского лорда… Я получил разрешение короля сделать Вам это предложение, но я бы хотел сразу дать некоторые разъяснения, чтобы избежать всякого недопонимания в будущем. Я очень надеюсь, что Вы согласитесь, поскольку я убежден, предстоит огромная работа, связанная с личным составом, и вместе мы сможем принести военному флоту большую пользу, но не обещаю Вам пост первого морского лорда по прошествии времени. Я сохраняю за собой, или за тем, кто будет на моем месте, полную свободу выбора…"[210].
Анализ письма Селборна показывает, что морской министр очень тщательно взвесил все "за" и "против", прежде чем сделать такое предложение Фишеру. Из текста послания также следует, что у Фишера был готов пакет реформ, которые он собирался проводить в жизнь.
В ноябре 1901 г. Фишер был произведен в полные адмиралы. Назначение человека в таком высоком звании на пост второго морского лорда было в Англии тех времен делом несколько необычным. Сам Фишер рассматривал его лишь как ступеньку к креслу первого морского лорда.
Часть 2
Время великих реформ 1902 -1910
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор
вселенной,
И маловерным отпусти их грех…
(Редьярд Киплинг)
Первый морской лорд
"Эрой Фишера", когда им были осуществлены основные реформы британского флота, обычно принято считать время с 1902 по 1903 г., когда он занимал должность второго морского лорда, и далее, с 1904 по 1910 г., когда Фишер был первым морским лордом — самый высокий пост, какой только мог занимать военный моряк в Великобритании. Основные преобразования, осуществленные Фишером, можно свести к следующим пяти положениям: 1) реформа системы обучения и подготовки морских офицеров; 2) передислокация основных сил флота и сосредоточение их в водах метрополии; 3) сокращение численности корабельного состава флота за счет отправки на слом устаревших судов; 4) введение системы "неполных экипажей" на кораблях резерва; 5) создание "Дредноута" — линейного корабля принципиально нового типа, имя которого стало нарицательным для всех последующих кораблей этого класса.
Было бы весьма затруднительно дать изложение реформаторской деятельности Фишера в хронологической последовательности. Проведение в жизнь большинства из перечисленных реформ началось почти одновременно, они были весьма тесно взаимопереплетены и связаны между собой. Поэтому представляется более целесообразным предложить анализ преобразований Фишера, построенный по проблемному принципу. Начать следует, пожалуй, с характеристики самого Фишера и тех предпосылок и основ, благодаря которым его реформы были проведены в жизнь.
Ко времени возвращения Фишера в Адмиралтейство в качестве второго морского лорда, у него за плечами было уже 48 лет нелегкой морской службы. Без сомнения, Фишеру было присуще огромное честолюбие: свою военную карьеру он буквально "выкладывал по камешкам". Он всегда умел находить общий язык и ладить с вышестоящим начальством, во всяком случае, с теми, от которых зависело его продвижение по служебной лестнице. Достаточно сказать, что все капитаны, под началом которых ему довелось служить, предлагали ему оставаться и продолжать службу на их кораблях. Реджинальд Бэкон был недалек от истины, утверждая, что "Фишер… в своей морской карьере не сделал ни одной ошибки"[211].
И все же, это было долгое восхождение. Когда 21 октября 1904 г. Фишер, наконец, достиг вожделенного кресла первого морского лорда, ему было уже 63 года. Несмотря на солидный возраст, Фишер, ясностью мысли, душой и энергией, продолжал оставаться самым молодым человеком на военном флоте"[212].
На портретах и фотографиях тех лет Фишер выглядит человеком среднего роста и плотного телосложения. У него необычайно круглые широко открытые глаза с каким-то застывшим немигающим взглядом. Короткие с проседью волосы, жесткие, как проволока. Широкое скуластое лицо, неестественно желтый цвет кожи и низко опущенные уголки полных губ придавали всей внешности Фишера странные монголоидные черты. О кривотолках и слухах, связанных с якобы азиатским происхождением адмирала, уже говорилось. Фишера эти домыслы забавляли, хотя иногда и приводили в раздражение.
Адмирал Фишер был одной из интереснейших исторических личностей XX столетия. Он не являлся профессиональным политиком — оратором и ловцом человеческих душ, он не мог похвалиться богатством или аристократическим происхождением. Всем, чего он достиг, Фишер был обязан своей железной воле, энергии и упорству.
Фишер имел прекрасную память, быстрый и гибкий ум и большую работоспособность. Помимо всего прочего, адмирал был непревзойденным рассказчиком, веселым, и остроумным, не лишенным артистического таланта. Его память хранила неистощимый запас анекдотов и морских историй. Фишеру нельзя отказать и в способности к импровизации. Неплохой пример дает запись в дневнике британского посла в Германии Эдварда Гошена, датированная 6 сентября 1905 г.: "В ожидании короля (Эдуарда VII — Д. Л.) ужинали с Кемпбелл-Баннерманом. Появился сэр Джон Фишер, и стало очень весело. За едой король пытался подшучивать над ним: "Знаю я вас моряков, говорят, у вас в каждом порту жена". "То-то, я смотрю, Вам хочется стать моряком, сэр", — парировал Фишер"[213]. Адмирал испытывал некоторое недоверие к печатному слову и всегда предпочитал ему непосредственное общение. Слово на бумаге утрачивает частично силу своего воздействия или, как выразился сам Фишер, теряет свою "арому"[214]. Думается, что те "привилегированные", перед чьим носом Фишеру довелось потрясать кулаком, охотно согласились бы с этим утверждением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
