Читаем без скачивания Клад замедленного действия - Андрей Трушкин

Гришка и Олег запрыгнули в тамбур, и дверь, мягко шипя, за ними затворилась. Поезд без толчка, очень плавно, тут же поехал прочь от станции. Мальчишки присели на корточки и увидели, как на перрон, не на тот, откуда они отправлялись, а на соседний, выбежал Первый и принялся дико озираться.

— Смотри, смотри, голубчик! — хмыкнул Гришка. — Много ты высмотришь теперь!

— Да, будут у тебя проблемки!

— Проблемки будут и у нас! — пробормотал Олег. — Ты, например, знаешь, куда мы едем?..

Долго сидеть в тамбуре Гришке и Олегу показалось неудобно. Тем более что из вагона в вагон нет-нет да и ходили пассажиры и искоса поглядывали на мальчишек, присевших у дверей. Одна тетка даже остановилась и принялась им что-то выговаривать, но видя, что подростки ее не понимают, попыталась перейти на язык жестов. Посмотрев на ее телодвижения с полминуты, Олег и Гришка сообразили, что она тыкает им под ноги. Там оказался рисунок: ступни, перечеркнутые белой полосой.

— А-а-а, — догадался Гришка наконец. — Это здесь помечено, что у дверей стоять опасно. Ну конечно, каждый любой демократический гражданин может стоять, где ему заблагорассудится, но вот власти предупреждают, что потом пусть пеняет на себя, если ноги прихлопнет.

Гришка с Олегом вышли в коридор вагона, а тетка что-то бегло, будто короткой автоматной очередью, пробурчала им вслед. К счастью, она отвязалась и пошла по своим делам, а друзья принялись осматриваться. Они юркнули в первое же попавшееся купе и затаились. Хотя поезда дальнего следования с вокзала Шенфельд и не ходили, место, где расположились Гришка и Олег, скорее напоминало пассажирский поезд, чем электричку. Здесь было пять мягких кресел, два откидывающихся столика, печка с регулятором, которую Олег тут же принялся рассматривать. На окнах висели веселенькие занавесочки, такие же занавески, с тем же рисунком, прикрывали стеклянные двери. Кроме того, Олег обнаружил в купе зеркала и полочки. Потом его угораздило заглянуть в какой-то ящичек:

— Тьфу! На мусорку нарвался! А это что такое? — пальцами вытянул он с небольшой полочки длинный бумажный пакет. — Смотри-ка, да это никак расписание движения нашего поезда!

— Иди ты! — восхитился Гришка. — Да не может такого быть! Если в каждое купе такую штуку забрасывать, так их и покрадут.

— Но ведь не крадут, — сказал Олег, — либо печатают их так много, что все и не скрадешь. Давай посмотрим, может, чего и разберем.

Поначалу въехать в смысл текста, с по-немецки длиннющими, как автострады в Америке, фразами, было трудно. Наконец ребята сообразили, что нужно в первую очередь обращать внимание не на текст, а на весьма красноречивые рисунки. Повертев проспект и так и эдак, ребята сделали вывод, что в поезде, помимо всего прочего, есть туалеты, камера хранения, ресторан, бистро, спутниковый телефон, хранилище для велосипедов и автомашин.

— Ну немцы, ну дают! Ну бюргеры зажравшиеся! — все никак не унимался Гришка. — Хранилище для велосипедов я понять могу, хотя могли бы и в тамбурах постоять, ничего страшного, но машины-то на фига на платформы загонять?

— Ну мало ли, — пожал плечами Олег. — Вдруг какой-нибудь герр едет, скажем, из Гамбурга куда-нибудь в Париж. Ну устал немножко, захотел выпить, закусить, не будет же он за рулем, как в каком-нибудь «Автомакдональдсе», хавать. Вот он машинку на платформу загонит, вещи в камеру хранения сдаст и спокойненько пойдет в ресторан, поест-попьет, в окошко посмотрит.

— Да, круто! — уважительно перелистал еще раз листки проспекта поезда Гришка. — Интересно, вот эта левая колонка — это, видимо, станции, на которых останавливается поезд. Но вот куда он едет?

— Подожди, сейчас будет первая станция, — успокоил его Олег. — Сразу и увидим. Единственное вот непонятно, че нам будет, что мы тут без билета едем?

— Да ничего не будет, наверное, — выдвинул предположение Гришка. — Я слышал, что здесь и в поездах билет можно купить, а деньги у нас есть. Так что не волнуйся и расслабься.

— Как же, расслабишься тут, — усмехнулся Олег. — Как представлю, что нас твоя мама в кафе не найдет, так самому хочется в обморок хлопнуться.

— Ну что же делать, — развел руками Гришка. — А если бы она нас там увидела хлопнутыми Первым, думаешь, лучше было бы?

— Да нет, было бы хуже!

Пока ребята обсуждали сложившееся положение, за окном электрички мелькала типичная аккуратная Германия. Если дорога — то ровная, если канава — то стрела, если поле — то с зелеными ростками в стандартных три миллиметра. Поезд успел отъехать от платформы всего километров на десять, а леса стали подступать вплотную к железнодорожному полотну. Но лес был непривычным для друзей. Не русский какой-то. Они долго приглядывались — в чем дело, почему здешний пейзаж оставляет такое странное ощущение? И, наконец, как в головоломке, где нарисованы картинки, и предлагается найти десять отличий, стали различать, чем именно немецкие лесопосадки отличались от их родных рощ и парков.

Сосны здесь были очень худенькие и прямые, ветви дубов росли гораздо ниже, чем в России, едва-едва не касаясь травы. Худосочные березы образовывали купола ветвей вверху, будто были они не северные растения, а самые настоящие южные пальмы. С интервалом примерно в пять минут езды Гришка и Олег замечали на лесных опушках аккуратно увязанный валежник, а пару раз даже и лесенку, по которой, вероятно, лесник взбирался, чтобы отпиливать ненужные дереву сучья. Впрочем, природа властвовала здесь лишь местами. На небольших станциях с деревянными и кирпичными зданиями, похожими на рыцарские замки, проглядывала и вполне городская тематика: надписи, начертанные местными любителями аэрозольной краски.

Вскоре поезд, который и рад был бы весело стучать колесами, да амортизаторы не давали, стал затормаживать, включились какие-то динамики, и мелодичный женский голос что-то сказал по-немецки. Гришка уловил несколько слов и принялся рассматривать буклет.

— Ну точно, точно, — выглянул он в окно, сверившись с наплывающей на них вывеской. — Вот эта станция. Значит, мы движемся вот в эту сторону. Смотри-ка, — восхитился он, глянув на часы, — минута в минуту приехали! Может быть, прямо здесь и сойдем?

— Подожди, не торопись, — осадил его Олег. — Неизвестно, вдруг Первый за нами на машине рванул. Ты заметил, автострада прямо от аэропорта все время вдоль железки идет. И давай посмотрим, где нам лучше пересадку сделать, чтобы в Берлин попасть.

— А в Берлин-то нам, пожалуй, и незачем, — стал покусывать нижнюю губу Гришка. — Тут, понимаешь, какое дело, я ведь не знаю, где в Берлине мамина приятельница живет.

— Как не знаешь? — охнул Олег. — Так мы что, выходит, потерялись здесь?

— Нет, ну почему же потерялись. Где тетку искать в Лейпциге, нам написали.

— Так то в Лейпциге, это далеко очень.

— Не, вряд ли, — наморщил лоб Гришка, пытаясь извлечь из глубин памяти географические сведения. — По-моему, Берлин и Лейпциг, они, когда еще единой Германии не было, в восточной части были. Значит, где-то достаточно близко.

— Да, ну давай посмотрим, как нам в Лейпциг попасть, — взял второй проспектик Олег. — Хорошо, если по этой ветке, по которой мы едем, а если нет? Где пересаживаться-то?

— Это просто, — принялся водить пальцем по строчкам Гришка. — Видишь, вот жирным шрифтом выделена станция? От нее стрелочки идут. Вот здесь можно пересесть на Гамбург, а вот отсюда уехать в Бонн. Понял? Все элементарно, Плаксон!

— Я не Плаксон! — обиделся Олег. — Просто поневоле занервничаешь. Языка мы с тобой не знаем, бродим тут, как чукчи. Неровен час, еще кондуктор придет.

Внимательно поизучав буклетики, Гришка и Олег выяснили, что им нужно выходить на следующей станции — «Биттерфельд», садиться на другой поезд, который и должен был довезти их до Лейпцига, судя по расписанию, через сорок минут. Никакой проверяющий, на их счастье, к ним не подошел, хотя по вагону и слонялись деловито какие-то люди в форменных фуражках. Но то ли это были официанты, то ли носильщики, друзья не разобрались и с облегчением покинули вагон на станции «Биттерфельд». Гришка, правда, воровато озираясь и оглядывая верх купе на предмет установленных видеокамер, сунул-таки в карман расписание движения поездов.

— Пригодится, — пояснил он Олегу. — Мало ли что?

Перрон, на котором оказались сыщики, был совсем небольшим. Здесь стояли транспаранты, один из которых извещал, что это станция «Bitterfeld», а на двух других были выведены надписи: «Gleise-1» и «Gleise-2».

— Посмотри-ка в своем поминальнике — подтолкнул Гришку Олег, — что это такое — «глейц»?

— Да тут и смотреть не надо, — усмехнулся Гришка, — это же «путь». Путь первый и путь второй. В одну и другую сторону. Ладно, пойду я билеты покупать.

Олег только усмехнулся такой самоуверенности друга. Но Гришка и в самом деле не ударил в грязь лицом. Хотя ему и пришлось полистать страницы разговорника и довести солидного мужчину в окошке кассы до белого каления, объясниться он сумел и гордо продемонстрировал другу два билета на электричку до Лейпцига. Вскоре нужный состав оказался у перрона. Друзья недоуменно переглянулись. Электричка выглядела совсем иначе, чем та, на которой они ехали. Та была обтекаемой формы, чуть приземистая, с отдельными купе. А эта была двухэтажная.