Мясом здешняя колония так изобильна, что даже в городах мясники вынимают из говяжьих голов только языки, а головы со всем и с рогами бросают.
Кроме домашних животных, здесь много разных родов диких четвероногих, употребительных в пищу; например, из рода оленей {139}, которых иногда приезжающие в город колонисты и готтентоты продают на рынках.
Из птиц домашних жители имеют гусей, уток, кур и индеек, но продают их непомерно дорого.
Из береговых диких птиц, в пищу годных, поблизости Капштата, кажется, только и водятся одни куропатки; в известное время года их бывает много. Водяных птиц прежде, до прибытия англичан, было очень много и легко их было стрелять. Но с тех пор как английские войска сюда пришли, вся дичина скрывается внутрь колоний, да и те, которые остались, сделались так дики и осторожны, что почти никогда не подпустят охотника на ружейный выстрел. Жители жалуются в этом на английских офицеров, которые, по словам их, от праздности почти все до одного стали ходить по полям и стрелять по птицам — умеет или не умеет кто — и тем настращали и отогнали всю дичину.
Что принадлежит до морских птиц, то в заливах их бывает великое множество. Почти все морские птицы, будучи пойманы живые, недели через две, если их держать и кормить мукой, разведенной на теплой воде, теряют неприятный запах морских растений и рыбы, коими они питаются, и мясо их становится довольно вкусным.
Но если морская птица тотчас будет употребляться в пищу, то не должно ее щипать, а надобно кожу снять и потом продержать сутки или 12 часов в пресной воде, отчего она много теряет свойственного ей противного запаха. Яйца морских птиц, бакланьи и чаишные, имеют очень мало противного запаха и довольно вкусны, а особливо в яичнице.
Рыбой берега мыса Доброй Надежды не столь изобильны, как многие другие приморские места. Однакож и здесь рыбы столько водится, что всегда почти с небольшими трудами, короткое время, простыми удами мы всякий день ловили достаточное количество для нашей команды, и часто более, нежели нужно было. Надобно только знать места, где ловить рыбу и что употреблять на приманку.
Иногда, однакож не часто, заходили в Симанский залив большими стадами сельди, которых на уду ловить было нельзя, а годных для сей ловли сетей у нас не было; неводом немного мы поймали; они были жирны и вкусны.
Тюленье мясо хотя и пахнет морскими растениями и рыбой, но не противно, а впрочем, очень здорово; многие из наших матросов очень его любили, и, надобно сказать, что не от нужды, ибо всякий из них получал в день 1 1/2 фунта хлеба, фунт мяса во щах и фунт, а иногда и более рыбы. Тюленьего мяса я не пробовал, а ел почки и печень; они отменно хороши и не имеют никакого противного вкуса и запаха.
Всякого рода поваренной зеленью и огородными растениями колония мыса Доброй Надежды богата. Все произведения сего рода, растущие в Европе, и здешний климат производит в изобилии.
На горах и возвышенных местах около Капштата и Симансштата растут разных родов кривые, сучковатые, малорослые деревья {140}, совсем ни на какие поделки негодные, но они чрезвычайно тверды, следовательно, и рубить их трудно и медленно, а притом надобно таскать людьми. Мы, стоя в Симанском заливе, принуждены были посылать людей на горы за 3, 4 и 5 верст для рубки дров, которые после на себе матросы должны были таскать к берегу.
Но надобно знать, что одни только помянутые города бедны дровами. Впрочем, колония вообще изобильна не только годным для жжения, но и строевым лесом, в ней есть даже обширные леса, как, например, лес, простирающийся от залива Козель к востоку на 250 английских миль в длину, а ширины между морем и горами имеющий 10, 15 и 20 миль.
В строение годный лес есть здесь разных родов, из коих главные два: африканский дуб, или вонючее дерево, и желтое дерево. Первое одно только и растет в колонии и годится на корабельное строение. Английский корабельный; мастер Беларк уверял меня, что крепостью он не уступает настоящему дубу и так тверд, что вода и воздух не более над ним действуют, как и над европейским дубом; желтое дерево отменно красиво, когда выделано в столярной работе. Думали, что оно годится для мачт, стеньг и пр., однакож опытом нашли, что для сего оно слишком слабо.
Обманы купеческие при снабжении судов
Купеческие суда всех наций, приходящие к мысу Доброй Надежды нарочно для торговли, снабжаются всем для них нужным корреспондентами своих хозяев, между которыми идет торговля. Следовательно, есть взаимная коммерческая связь, которая обыкновенно продолжается по нескольку лет; а посему сии корреспонденты никогда не захотят обнаружить своего корыстолюбия, выставив неумеренные цены за припасы, доставленные ими для судов, принадлежащих приятелям своим по торговым делам.
Но суда, пристающие на короткое время к мысу Доброй Надежды для запаса пресной воды, съестных припасов, для починки и пр., обыкновенно стараются обойтись без посредства агентов. Но часто случается, что судно имеет нужду в таких пособиях, которых получить без помощи здешнего жителя невозможно. Может много встретиться случаев, которые заставят прибегнуть к маклеру.
К стыду моему, надобно признаться, что я был в двух случаях бессовестно обманут; я говорю по опыту, мною самим изведанному и, судя по недостаточному моему состоянию, очень, очень не дешево купленному.
Не успеет приходящее на рейд судно положить якоря, как его опросят гаванмейстер{141} и офицер с военных кораблей. От них тотчас весь город узнает, какое это судно, откуда и куда идет, и, если оно пришло не с тем, чтобы здесь торговать, то в минуту посетит оное один из так называемых корабельных агентов (настоящее их звание — маклеры). Он рекомендует себя начальнику судна и предлагает свои услуги. Надобно сказать, к чести сих господ, что они почти все вообще отменно ловки в светском обхождении, говорят хорошо на многих иностранных языках, знают чужестранные обычаи и чрезвычайно проницательны и проворны.
После первого свидания он предложит вам и тотчас пришлет, хотя бы и не получил от вас решительного согласия пользоваться его услугами, разных, необходимо нужных на первый случай вещей; и никогда не упустит, самым неприметным и тонким образом, дать вам разуметь, что это малость, почти ничего не стоящая, и что он, доставляя оную, более делает себе удовольствие, служа чужестранцу, нежели ожидает приобрести какую–либо выгоду. Лишь только в первый раз съезжает начальник судна на берег, агент тотчас узнает о том, через нарочно приставленных караульных, и встречает его у самой пристани, приглашает в свой дом, где вы находите все готовым к вашим услугам. Но если вы между прочими разговорами коснетесь до покупки, он не увеличивает цены, а уменьшает, и все, что вы ни потребуете, он обещает вам, доставить за самые сходные цены. Всегда такие обещания и уверения бывают на словах; до бумажных обязательств дело он никогда не доведет.
