Директор неожиданно заинтересовалась и села за свой стол, положив белые полные руки на полотенце, расстеленное на нем.
— Садитесь и говорите спокойно.
— После института я твердо решил — иду в милицию! Растрезвонил об этом будущим родственникам, но в последнюю минуту призадумался: почему я должен это делать? Знаете, как опасно работать в милиции. Ну а корреспондент, конечно, помнил мои слова о будущей службе, вот и ляпнул: «Выгнали тебя?»
Лгать Бекназар не умел и потому покраснел от подбородка до кончиков ушей. Директор истолковала это по-своему: такие молодые ребята всегда заливаются краской от смущения в присутствии красивой женщины. «Если же врет, то пойдет далеко», — прибавила про себя.
— Значит, женитьба твоя теперь под вопросом? — спросила участливо, неожиданно перейдя на «ты».
— Выходит, что так, не вовремя Реджепбай явился к вам. Но цыплят по осени считают.
Ханум про себя сравнила все, что слышала от корреспондента о Бекназаре, и то, что он рассказал ей. Она не знала, кому из них больше верить, но исповедь Бекназара показалась ей искренней. «Молод, хорош собой. Надо его приблизить к себе, если... докажет свое алиби».
IX
Бекназар ушел, директор приняла следующего посетителя, но отпустила его очень быстро, нажала кнопку звонка. В окно ей виден был двор, по которому шел завскладом. Ханум так пристально следила за его перемещением, что не заметила вошедшую секретаршу и не обратила внимания на то, что палец ее изо всех сил нажимает кнопку и звонок пронзительно звенит на всю приемную.
— Скажи посетителям, что я занята. Позови завскладом и главбуха!
Те вошли так быстро, как будто знали, что их ждут, и, плотно прикрыв за собой дверь, без приглашения опустились на стулья.
Ханум озабоченно спросила:
— Новый грузчик на работе или ушел с завода?
Главбух посмотрел в окно:
— Там он... Непонятный какой-то тип...
В кабинете распространился легкий запах перегара. Ханум недовольно смотрела на обоих подчиненных, извлекла из стола бутылку гранатового сока, налила полстакана, выпила залпом. Увидев, что завскладом сглотнул слюну, строго произнесла:
— Просила же не пить на службе.
И тут же посыпались ее вопросы:
— Что слышно о Худдыкове? Что Кузыбаев? Что думаете делать дальше?
Вошла секретарша и принесла пиалы и чайники зеленого чая. Мужчины разлили себе и, прихлебывая, отвечали директору:
— Ханум, Худдыков в изоляторе. Кузыбаев как слепой, потерявший свою палку. Ревизия на складе горпищеторга прошла, но там все в порядке, — скороговоркой докладывал бухгалтер. После небольшой паузы он сказал просительным тоном: — Может, пока оставим все? Я совсем сон потерял. А?
Завскладом презрительно прищурился:
— Слабое у тебя сердце. Зачем тогда с самого начала согласился? Как копейку считать, так ты храбрый.
Директор не обращала внимания на обмен репликами:
— Худдыков не продал нас, значит, все в порядке. Кузыбаева так просто не возьмешь. Отбрешется. Скажите мне лучше: будем устраивать антракт или нет? — Она крутила золотое кольцо на указательном пальце: — Что, если использовать другие точки? Их много — ревизию во всех не проведешь, а мы бы избавились от излишков, и все надолго затихло бы.
Завскладом, человек решительный, не размышляя согласился:
— Обязательно! Пусть он сейчас же оформляет документы. Мешкать не следует.
У бухгалтера был растерянный вид, но неожиданно для самого себя он поторопился согласиться:
— Ладно, сделаю... Можно реализовать и декалитров сто спирта.
Ханум заинтересовалась:
— Каким образом?
— Сбавить градусы у части продукции. Не у той, что продается в городе или рядом с ним, а в отдаленных местах. Чистая прибыль с перевыполнением государственного плана.
Ханум на все была согласна. Завскладом достал из внутреннего кармана пачку банкнот.
— Осталось от последней партии. Надо поделить...
Он что-то подсчитывал, бухгалтер подозрительно косился на него, но принял кучу денег, не проверяя. То же сделала Ханум — она была уверена в честности завмага перед ней.
Из другого кармана он извлек вчетверо сложенный лист, развернул его и предложил бухгалтеру расписаться:
— Моя ведомость. Деньги счет любят.
Бухгалтер поморщился, но поставил подпись-закорючку. Директору поставить подпись завскладом не предложил.
Завскладом показал на стопку мелких купюр, оставшихся после дележа:
— Мелочь. Передам в лабораторию.
Он собрался было встать, решив, что беседа у директора окончена, но она задержала его и попросила бухгалтера:
— Набери-ка ноль-два — милицию — и спросите, как разыскать Бекназара Хайдарова, их работника.
Бухгалтер помедлил, потом трясущимся пальцем набрал номер, попросил Хайдарова.
В милиции тоже помедлили, потом ответили, что сотрудника с такой фамилией у них нет.
Ханум задумалась на минуту.
— Все же наблюдайте за ним. Мало ли что... И вообще узнайте, о чем судачит народ.
Завскладом сжал кулаки:
— Пусть кто-нибудь трепанет что попусту — в лепешку превращу!
Главбух про себя усмехнулся: «Это точно, тебе ж достается львиная доля».
Ханум смотрела на них и думала о своем: «Совсем совесть потеряли, завидуют, наверное, мне, а ведь знают, что отвечать-то буду в первую голову я. Сколько скрыли от меня прибыли, не проверить. Хорошо хоть праздники дома устраиваю — несут подарки».
Улыбнувшись приветливо, сказала:
— В субботу у меня день рождения. Приглашаю к себе.
Бухгалтера это приглашение как обухом по голове:
— Спасибо, ханум... Только, помнится, отмечали не так давно.
Директор шутливо упрекнула его:
— А тебе разве неприятно отметить мой день рождения еще раз?
X
Просьбу Бекназара проверить градусность водки приняли к сведению. Выборочная проверка установила, что в городе продается 40-градусная, но ревизия, произведенная в магазине Карабскаульского района, обнаружила, что трех градусов до нормативной крепости в напитке не хватает.
Получив акт торговой инспекции, Хаиткулы еще больше убедился, что нити преступления тянутся к заводу. Но не торопился приступать к решающим действиям — хотел собрать как можно больше неопровержимых фактов. Хаиткулы знал, что начальство ждет от него этих действий, но не мог изменить себе, своей методе вести следствие.
В глазах сослуживцев его, казалось бы, нерешительность выглядела слабостью. Он знал, что его темпы не совпадают с темпами работы коллег, занятых тем же делом. Это мучило его, но перебороть он себя не мог. Он был уверен, что идет в правильном направлении.
