— Ну, что же вы, мсье? — резко сказала она.
— Мадам Регент, я вверяю себя воле милосердия вашей светлости… Не выполнить приказа короля, который велел мне отдать ему это письмо сегодня вечером, или оскорбить неповиновением ваше высочество? И так, и так — я виновен.
Она изобразила тонкую улыбку:
— Если я узнаю, что вы ослушались короля, я прикажу отрубить вам голову. Ладно, вы можете вспомнить, что я — мать его величества. Его воля — моя воля. Само собой, вы представите ему письмо вечером, как он повелел. А тем временем я желаю прочесть его.
Она протянула руку.
— Но печать, мадам… Что я скажу, когда…
— Вы ничего не скажете; вы будете держать язык за зубами. Печати можно восстановить.
Протянутая рука стала ещё более нетерпеливой.
Блез застыл. Может быть, он и совсем незнатный дворянин, но он — дворянин.
— Ваша светлость в данном случае не принимает в расчет мою честь.
Холодные синевато-серые глаза Луизы Савойской на миг взглянули в его лицо, потом скользнули в сторону, но от этого их взгляд не стал менее грозным.
— Слушайте, сударь, — произнесла она спокойным, лишенным выражения голосом, — я не привыкла дважды повторять свои приказания. Ваша честь тут ни при чем. Если я считаю нужным прочитать письмо мсье де Воля, то потому, что знаю: сообщение от него срочное и заслуживает большего внимания, чем может уделить ему сию минуту король, обремененный множеством дел. В этом случае, как и всегда, я забочусь о его интересах… Ну, долго я ещё буду ждать?
Блез расстегнул сумку. Дальнейшее упорство было бессмысленным, если только он не желал сыграть роль мученика из-за пустяка. Как и все прочие, он знал, что герцогиня обожает сына и посвятила свою жизнь его благу. Если вскрывать письма, адресованные ему, — позорное дело, то позорит оно её, а не посланца, который их доставил. В любом случае королю от этого вреда не будет. Если король заметит взломанную печать и потребует у Блеза объяснений, — ну что ж, тогда он скажет правду, что бы ни приказывала регентша.
Взяв у Дюпра тонкий ножичек, Луиза со сноровкой, указывающей на богатый опыт, осторожно отделила нижнюю сторону печати от бумаги. Потом, отойдя к окну, начала читать, а Дюпра напряженно следил за её лицом.
Де Лальер заметил, что сначала она принялась за отдельный листок, где речь шла об Анне Руссель. Дочитала — и, глазом не моргнув, сунула листок в бархатную сумочку у себя на поясе, а затем погрузилась в изучение основного письма.
Раз или два она оглянулась на Блеза с более теплым, чем прежде, выражением на лице; а один раз кивнула ему с улыбкой. Маркиз, сообразил он, как видно, не поскупился на похвалы, если уж на бесстрастном лице регентши отразилось такое одобрение.
Наконец она воскликнула:
— Великолепно!
Дюпра кашлянул:
— Могу ли я разделить удовольствие вашего высочества?..
— Да. — Она постучала длинным пальцем по густо исписанному листу. — У этого маркиза мозги варят так же, как у меня. Он настаивает на аресте герцога Бурбонского как единственно верном шаге. «По соображениям гуманности, — говорит он, — во избежание худших бед». Я с ним согласна. Почему король тянет? Теперь у нас достаточно доказательств, чтобы отправить этого негодяя на плаху. Нечего разводить всякие суды да парламенты, это же предатель, шлюхин сын! Как будто у нас не достанет сил с ним справиться! Нет, каков мошенник!
Канцлер снова кашлянул, показав взглядом на Блеза. Но прошла добрая минута, пока вспыхнувшее лицо женщины, обрамленное головным убором, похожим на монашеский, вновь обрело обычную бледность и спокойствие. Ее вид и тон речи даже сильнее, чем произнесенные слова, подтвердили сплетню, повторяемую всеми при дворе.
Земли Карла Бурбонского и её алчность были не единственными причинами, по которым Луиза преследовала его. Придворные шептались между собой, что сия стареющая сдержанная женщина однажды воспылала любовью к этому аристократу и что после смерти его жены, два года назад, он презрительно отверг предложение её руки, сделанное самим королем. «Пугало всемирное. — Так, по слухам, он её назвал. — За все богатства земные не соглашусь».
Часто бывает опасно услышать лишнее. Блез сосредоточенно возился с пряжкой на своей сумке.
Луиза покосилась на него и отдала письмо канцлеру:
— Нате, прочитайте сами. Заметьте, что де Воль называет только некоторых главных мятежников. А должен был бы перечислить всех.
Дюпра кивнул:
— Маркиз склоняется к мягкости. Стареет…
От Блеза не ускользнули скрытые оттенки, обертоны этой фразы. Крохотные семена, разбросанные там и сям, — покачивание головой, брошенный вскользь намек — способны дать урожай немилости, сулящий конец сопернику. Дюпра был опытнейшим мастером по этой части33.
Однако перечисляемые вполголоса имена, привлекшие теперь внимание канцлера, вдруг заинтересовали Блеза, и он напряг слух.
— Де Норвиль, — говорил Дюпра. — Это савойский смутьян и интриган, чье ремесло — заговоры и женитьба на деньгах… Ага! Его собственность в Форе — Шаван-ла-Тур — приносит пятнадцать тысяч ливров в год… Неплохой кусочек!
— Вот и прекрасно! — улыбнулась герцогиня. — Велите её конфисковать сейчас же. Нечего ждать.
— Я сделаю это, мадам. — Дюпра вытащил дощечки для записи и сделал пометку.
Недавний гнев на лице Луизы уступил место нетерпению:
— Продолжайте. Это интересно…
Блез слышал ряд имен со случайными комментариями: дю Пелу, дю Пюи, Нагю, Гроссон, Брюзон… Некоторые были именами дворян, участвовавших во встрече в Лальере. Очевидно, регентше не терпелось прибрать к рукам богатства мятежников. Часть их попадет в её собственные сундуки, а не только в королевские, не говоря уж о Дюпра.
Страшась услышать то единственное имя, которое непосредственно касалось его, Блез облегченно вздохнул, когда канцлер заметил:
— Вот и все. — Он ещё раз просмотрел письмо и список, который наскоро переписал. — Да, по-моему, это все.
Но Блез обрадовался слишком рано.
— Вы, конечно, заметили один пропуск? — обронила герцогиня.
— Нет, мадам. Что вы имеете в виду? А-а, понимаю! — Канцлер догадливо улыбнулся. — Воистину ваше высочество ничего не пропустит! Маркиз — друг Антуана де Лальера. Вряд ли вы ожидали… — И он снова улыбнулся.
— Нет, сударь. — В голосе Луизы прозвучала ирония. — Мы должны восхищаться деликатностью мсье де Воля, но нам нет нужды подражать ему. Можете приписать это имя к прочим.
Она перевела взгляд на Блеза.
— Заслуги младшего сына не извиняют отца. Вы будете щедро вознаграждены, мсье, — но только вы, по вашим собственным заслугам.
