– Могу я сегодня разделить с тобой ложе, Дэллас?
* * *
Какая тишина…
Раздавалось только шипение горячего масла в лампе, в то время как где-то снаружи завывал ветер, качал ветви деревьев. Иногда палатка вздрагивала, как парус. Донесся печальный крик ночной птицы.
Изабель услышала, как дышит Дэллас, как бешено колотится ее собственное сердце. Он протянул к ней руки…
Как будто во сне она упала в его объятия; щека прижалась к груди, чтобы подслушать нарастающий ритм сердца. Она, должно быть, сходит с ума, чувствуя такую безумную радость от его прикосновения.
– Изабель, – его голос был низким, густым. – Изабель, ты хочешь сказать, что… Что ты хочешь быть со мной по своей собственной воле, а не подчиняясь моей?
Нет, она уже не может отступать.
– Да, – ответила она и почувствовала, как напряглись его мускулы. Она уткнулась лицом в его грудь, чтобы слова ее не звучали так пронзительно. – Ты был прав, утверждая, что однажды я приду к тебе, мой лорд. Я полностью в твоей власти.
В течение нескольких минут он молча держал ее в объятиях. Слова были излишни. Ничего не было нужно. Единственное, что существовало сейчас для Изабель, – так это то чувство, которое росло и росло в ней с того самого момента, когда она увидела Дэлласа в Инверлоке с Мэри Росс на плече.
После этого она познала и страх, и гнев, и предательство: семья так и не попыталась ее освободить… И то восхищение, которое крепло в ней – восхищение Дэлласом Макдональдом, человеком, достойным любви и преданности.
ЛЮБОВЬ. Да, именно это чувство, невзирая на все ее желание ему воспротивиться, стало всеобъемлющим.
В последние недели, глядя на поруганную Шотландию, в которой Эдуард уничтожает все, что казалось ей незыблемым, Изабель стала понимать, почему Дэллас принял сторону Роберта Брюса.
Даже отдавая себе отчет, что каждый ее вздох может стать последним, зная, что каждый рассвет может смениться сумерками смерти, она призналась себе, что готова пойти за Дэлласом. Конечно, иногда трудно сдержать гнев, в чем-то невозможно с ним согласиться, но она готова быть рядом.
Теплое дыхание Дэлласа коснулось ее волос. Он нежно погладил их, затем медленно, словно убаюкивая, положил руку ей на затылок. Теперь Изабель смотрела прямо ему в лицо.
В его глазах пылал огонь желания. Дэллас склонился над ней, коснулся голубой жилки на шее. Губы ощутили участившийся пульс.
Изабель закрыла глаза, отдаваясь чувству, которое было сильнее всего, что ей было известно. Ее тело невольно отвечало ритму его движений. Руки инстинктивно ласкали его спину и плечи…
* * *
Изабель… Изабель, милая моя, прекрасная Изабель.
Он взял ее за подбородок, поцеловал в губы. Глаза Изабель были закрыты, только длинные ресницы отбрасывали неровную тень на щеки, горящие от возбуждения. Этот жар был ему знаком – его тело тоже заполняет огонь. Дэллас медленно поцеловал уголок ее рта, затем – другой, почувствовал, как дрожат ее губы.
Черт возьми! Он тоже дрожит, его мускулы напряжены, но он не должен торопиться, он не должен пугать ее.
– Изабель. Моя прекрасная Изабель! Прижатые к ее рту губы издавали лишь низкие, приглушенные звуки. Свой собственный голос Дэллас слышал словно издалека, звуки сливались со все усиливающимся стуком сердца. Ее руки соскользнули с его плеч, стараясь перевести дыхание, она ухватилась за край его туники.
Слегка склонившись над ней, Дэллас легко оторвал Изабель от пола. Она не протестовала. Он услышал только легкий вздох. Свет лампы метался по стенам палатки. Не отрывая взгляда от ее глаз, Дэллас опустил Изабель на кипу шкур, лежащих на полу.
У него перехватило дыхание, когда он прочел в ее взгляде доверие. Доверие, которое он никогда не обманет. Сегодняшняя их близость прикует его к ней, словно железные кандалы, но как хочет он, как жаждет этой несвободы! Так умирающий от жажды мечтает о глотке воды.
Не отрывая губ от ее рта, он развязал ее пояс, медленно снял платье. Когда она осталась в одной тонкой сорочке, он замешкался, глядя на нее.
Как же она хороша! Длинные ноги, прекрасно очерченные бедра, узкая талия, маленькая упругая грудь, просвечивающая под тонкой материей. Темные волосы, освещенные лампой, блестели. Лицо казалось выточенным из слоновой кости.
Его голос был удивительно хриплым. – Боже, никогда не думал, что женщина может быть столь прекрасна!
Изабель отвернулась, взгляд следил за мечущимися тенями: Затем она вновь посмотрела на Дэлласа, словно задавая немой вопрос о возможном изъяне, который он мог бы обнаружить. Подбородок ее был гордо вздернут, щеки зарделись от смущения. Гордая женщина, знающая себе цену, но не желающая выставлять свои достоинства напоказ.
Дэллас почувствовал, что такая Изабель нравится ему больше, чем если бы она оказалась прелестной скромницей или бесстыдной красавицей.
Он сел на сложенные на полу шкуры, не в силах оторвать взгляд от тела своей жены. Будто предчувствуя его нерешительность, Изабель протянула ладонь.
Дэллас тяжело дышал, только сейчас заметив, что у него перехватило горло.
Вот она совсем рядом. Он взял ее за подбородок, наклонился вперед всем телом, чтобы прижаться ртом к ее губам. Она поцеловала его в ответ ласковыми, чуть дрожащими губами. Дэллас коснулся шеи и плеч Изабель, ощутив их трепет.
Его пальцы медленно кружили в том месте, где нежная кожа не была прикрыта кружевом сорочки. Затем его рука скользнула под тонкую материю, сжав округлость груди.
Изабель закрыла глаза.
– Дэллас…
Он уже слышал эти чувственные нотки в ее голосе, но все же намеренно не спешил, развязывая узелки на плечиках сорочки. Неяркий свет лампы не мог скрыть красоты ее обнаженного тела. Дэллас замер. Медленно он отвел глаза от соблазнительных форм.
Неужели это он сам выдумал для себя дьявола, который мучил его столько дней? Другой на его месте спал бы со своей прекрасной женой каждую ночь. Но этот другой не был женат на Изабель Макдугалл.
Он начал целовать ее лоб, затем губы скользнули к виску. Он тихо ласкал ее, зажигая огонь страсти на нежно-розовом изгибе ее шеи и плеч.
Ее руки без устали двигались – она расстегивала пуговицы его рубашки, потом развязала пояс, который яркой змеей лег на полу рядом с кучей шкур.
Дыхание Дэлласа становилось все более прерывистым, хриплым. Было видно, что он с трудом сдерживает себя.
– Дэллас, – вновь позвала она. Он поднял голову, чтобы заглянуть в озера ее глаз – темные, наполненные неведомым ему доселе чувством – глаза Изабель горели над ним. С трудом он смог промолвить:
– Да, милая?
– Дэллас, достаточно…
Пораженный, он уставился на нее. Неужели она хочет, чтобы он остановился сейчас? Затем Дэллас увидел, что ее руки нетерпеливо касаются его поясной туники. Он все понял.
